[john07]

Так как существуют только две версии объяснения смерти польских офицеров и просто польских граждан из Козельского, Осташковского и Старобельского лагерей НКВД СССР, литературные и др. информационные источники тоже можно разнести по этим двум направлениям.

Версия за вину немцев:

1. «Правда о Катыни. Независимое расследование» Сергея Стрыгина (он же Sergey Strygin)
http://katyn.ru/index.php

2. "Правда и ложь о Катыни" Андрея Михайлова (он же RusLoh и kurvimetr)
http://katyn.editboard.com/forum.htm

3. "Катынь. Только правда" Павла Куликова (он же zdrager)
http://katyntruth.ho...tat10zahvat.htm

4. "Библиотека. Исследователям Катынского дела" юзера Nekto (он же dmitry_p)
http://katynbooks.narod.ru/

Версия за вину Сталина и сталинского руководства:

1. "Катынские материалы" Сергея Романова (он же skeptiq) и Алексея Памятных (он же dassie2001)
http://community.liv...l.com/ru_katyn/

Каталог проекта здесь:
http://community.liv...g/link-contents

Оттуда следующая поисковая информация (с катыноведческими характеристиками):
http://community.liv...g/link-contents
Цитата

1. http://katyn.codis.ru - первый катынский сайт в Рунете. Создан Юрием Красильниковым, содержит большое количество интересной информации. В настоящее время не обновляется.

2. http://katynbooks.narod.ru - сайт с книгами и статьями по катынской тематике, представлены, в том числе, и материалы "катынских ревизионистов".

3. http://www.pamietamkatyn1940.pl - польский катынский сайт.

4. http://www.katyn.org.au - австралийский катынский сайт, довольно содержательный.

5. http://katyn.ru - проект, обманчиво названный "Правда о Катыни", на самом деле - сайт группы, отстаивающей слегка модифицированную, но не менее ложную сталинскую версию катынских событий. Впрочем, сайт содержит немало интересной информации.

6. http://www.hrono.inf..._m/podlost.html - сайт национал-сталиниста Румянцева с "ревизионистскими" материалами.

7. http://www.patriotic...hors/muhin.html - ура-патриотический сайт с книгами "катынского ревизиониста" Мухина.

[john07]

Начинаю излагать фактологическую сторону Катынской проблемы. Сделать это нелегко, т.к. иногда весьма затруднительно провести четкую грань, отделив именно признаваемые обеими сторонами факты от толкований, измышлений и передержек. Посему призываю читателей обращать внимание, кто излагает, патриот или поляк/катыновед, и пытаться отделять с нашей помощью "зерна от плевел". Буду обозначать отдельно, кто чьих будет
Вопросы можно задавать в соответствующую нашу тему.
_____________________________________________________
(*катыновед)

http://www.novpol.ru/index.php?id=396 Новая Польша 3 / 2005
*Юрий Красильников ЧАСТО ЗАДАВАЕМЫЕ ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ ОТНОСИТЕЛЬНО УБИЙСТВА В КАТЫНИ

— Что такое катынское убийство?
— Массовое уничтожение тысяч польских военнопленных на территории СССР во время второй мировой войны. Название произошло от небольшого поселка Катынь под Смоленском, вблизи которого впервые были обнаружены массовые захоронения военнопленных.

— Откуда взялись в СССР польские военнопленные?
— В результате польской кампании Красной армии в сентябре 1939 года. В советской историографии эту кампанию было принято называть «освобождением Западной Украины и Белоруссии».

— Что такое — «Западная Украина и Белоруссия»?
— Это территории, которые были отданы Польше после поражения Красной армии под Варшавой по Рижскому мирному договору между советской Россией и Польшей от 18 марта 1921 года. Согласно секретному дополнительному протоколу к советско-германскому договору о ненападении 1939 года (пакту Молотова—Риббентропа) эти территории попадали в сферу советского влияния.

— Сколько было польских военнопленных?
— Разные источники дают разные цифры — от 130 до 250 тысяч человек. Цифра около 130 тысяч дана в трудах историка Н.С.Лебедевой и представляется сильно заниженной. Во всяком случае, 31 октября 1939 г. на сессии Верховного Совета Молотовым была названа цифра в 250 тысяч человек, в отчетах Главного управления конвойных войск говорится о 226 391 пленном, а газета «Красная Звезда» от 17 сентября 1940 г. в посвященной годовщине «освободительного похода» статье писала, что «одной только Н ской группой войск Украинского фронта» было захвачено в боях и при окружении 190 584 человека.

— Где содержались польские военнопленные?
— Естественно, в тюрьмах и лагерях. Наиболее известны три лагеря — Козельский, Старобельский и Осташковский. Почти все заключенные этих лагерей были истреблены.

— Где находились эти лагеря, и сколько в них было заключенных?
— Козельский лагерь находился в бывшем монастыре Оптина пустынь вблизи Козельска Калужской области. В нем содержалось около 4500 пленных (цифры в разных источниках несколько расходятся, здесь и далее будут даны округленные цифры). Осташковский лагерь размещался в Калининской области, в бывшем монастыре Нилова пустынь на озере Селигер, в 10 километрах от Осташкова. Там было около 6500 человек — в основном полицейских, жандармов и пограничников. Старобельский лагерь находился в Харьковской области, также на территории бывшего монастыря. В нем содержалось около 4000 человек.

— В какой период времени в этих лагерях находились убитые впоследствии заключенные?
— Лагеря были основаны в конце сентября 1939 года. В апреле-мае 1940 г. заключенных из этих лагерей стали вывозить небольшими партиями. Небольшое количество пленных (всего около 400 человек) из трех лагерей было тогда переведено в Юхновский лагерь (как и Козельский, в Калужской области). О судьбе остальных в течение нескольких лет не было известно ничего. Их родственники в Польше перестали получать письма от них, а адресованная им корреспонденция возвращалась обратно с пометкой «Адресат выбыл».

— Когда впервые стало известно про исчезновение военнопленных?
— Первые указания на исчезновение примерно 15 тысяч польских военнопленных появились в начале осени 1941 года. В СССР началось формирование польской армии, основной состав которой набирался из бывших военнопленных: после установления дипломатических отношений СССР с польским эмигрантским правительством в Лондоне им была объявлена амнистия. При этом обнаружилось, что среди прибывающих новобранцев отсутствуют бывшие заключенные Козельского, Старобельского и Осташковского лагерей. Командование польской армии неоднократно обращалось к советским властям с запросами об их судьбе, никаких определенных ответов на эти запросы дано не было.

— Когда стало широко известно об убийстве?
— 13 апреля 1943 года. В этот день германское радио заявило, что в Катынском лесу под Смоленском найдено 12 тысяч трупов польских военнослужащих — офицеров, захваченных в советский плен в сентябре 1939 г. и убитых НКВД. Надо сразу сказать, что дальнейшие исследования эту цифру не подтвердили — фактически трупов в Катыни было обнаружено почти втрое меньше. Видимо, авторы первого сообщения исходили из примерного общего количества польских военнопленных, пропавших в заключении в СССР.

— Какова была реакция СССР на это заявление?
— 15 апреля московское радио передало заявление ТАСС, в котором вина возлагалась на немцев. 17 апреля этот же текст был опубликован в «Правде» с добавлением о наличии в тех местах древних захоронений: «В своей неуклюжей и наспех состряпанной брехне о многочисленных могилах, якобы открытых немцами около Смоленска, геббельсовские лжецы упоминают деревню Гнездовую, но они умалчивают о том, что именно близ деревни Гнездовой находятся археологические раскопки исторического „Гнездовского могильника”».

— Кстати, что представляет из себя Катынский лес?
— То, что подразумевается под «Катынским лесом» в связи с убийством польских пленных, представляет собой густо заросшую часть большого леса между шоссе Смоленск—Витебск (с севера) и рекой Днепр (с юга), примерно в 15 км к западу от Смоленска. Растительность — типичный сосновый бор с брусничником. Через середину этого участка от шоссе на юг проходила извилистая грунтовая дорога длиной около километра. Она шла к даче НКВД вблизи Днепра. Могилы были найдены вблизи этой дороги, примерно на полпути от шоссе к даче. Ближайшее жилье (не считая дачи НКВД) находилось в полутора-двух километрах от могил. Дача НКВД — двухэтажный коттедж с гаражом и сауной (в 40 х годах!).

— Правда ли, что Катынский лес перед войной был любимым местом отдыха жителей Смоленска и там находился пионерский лагерь?
— Скорее всего — ложь. Судя по описанию дачи НКВД, там отдыхали не уборщицы и шоферы, а руководство и начальство из центра — вряд ли подобная публика потерпела бы постоянное соседство праздношатающихся горожан и ежеутренние горны с барабанами. Гораздо больше похожи на правду утверждения, что с 1934 г. весь этот участок леса был огорожен и посторонним был запрещен туда доступ.

— Кто и когда исследовал катынские могилы?
— Впервые их вскрыл и исследовал немецкий врач Герхард Бутц, возглавлявший судебно-медицинскую лабораторию группы армий «Центр». Он работал в Катыни с февраля или марта 1943 года. Весной 1943 г. в Катыни работала техническая комиссия Польского Красного Креста. 28-30 апреля в Катыни находилась международная комиссия в составе 12 экспертов из ряда европейских государств. После освобождения Смоленска и его окрестностей в Катыни в январе 1944 г. работала советская «Специальная комиссия по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров», которую возглавлял Н.Н.Бурденко.

— Каковы выводы этих исследований?
— Выводы доктора Бутца и международной комиссии прямо обвиняли СССР. Польская комиссия Красного Креста была более осторожна в выводах, но из зафиксированных в ее отчете фактов также вытекала вина СССР. Комиссия Бурденко, естественно, во всем обвиняла немцев.

— Правда ли, что ни один из 12 экспертов в составе международной комиссии впоследствии не подтвердил своих выводов?
— Неправда. От своих выводов, сделанных в 1943 г., впоследствии отказались двое экспертов — Франтишек Хаек, представлявший протекторат Богемии и Моравии, и болгарин Марко Марков. Оба они после войны оказались в зоне досягаемости советских или просоветских властей. Марков даже выступал как свидетель обвинения на Нюрнбергском процессе, но это, кажется, его не спасло — вскоре после него он исчез. Остальные эксперты никогда не отказывались от своих выводов, некоторые их явно подтвердили впоследствии. В частности, профессор Франсуа Навиль из Женевы, глава комиссии, в 1946 г. был готов выступить в Нюрнберге как свидетель защиты, а уже после заседания по Катыни заявил, что он и его коллеги — участники международной комиссии в Катыни не получали ни от кого «золота, денег, подарков, наград, ценностей либо же каких бы то ни было посулов» и все выводы были сделаны ими объективно и без какого-либо давления на них.

— На каких фактах базировался вывод о виновности СССР?
— Всего во время немецкой оккупации было исследовано 4143 трупа, из них идентифицировано 2185. (В последней из катынских могил к моменту прекращения работ осталось неисследованными всего около 200 тел). Практически все идентифицированные были узниками Козельского лагеря. Местные жители показали, что в апреле-мае 1940 г. на железнодорожную станцию Гнездово рядом с Катынским лесом ежедневно привозили небольшие партии польских заключенных, которых сажали в машины и увозили в лес. На трупах было найдено 3184 документа (письма, открытки, обрывки советских газет), самый поздний из которых датирован 6 мая 1940 года. Один из найденных документов — дневник майора Адама Сольского, в котором описано, как его вместе с другими заключенными пересадили из вагонов в машины и привезли в какую-то местность, напоминающую дачную, — на этом дневник обрывался. У ряда убитых остались золотые вещи (кольца, зубы) — немцы же никогда не оставляли золота у расстрелянных. Большинство поляков было убито пистолетным выстрелом в затылок, однако на некоторых трупах были также четырехгранные раны от советских штыков. По степени разложения трупов международная комиссия сделала вывод, что погребение их состоялось не позже лета 1940 года. У значительной части трупов руки были связаны веревками советского производства.

— А утверждают, что руки у убитых в Катыни были связаны бумажным шпагатом, который в СССР до войны не производился...
— Это утверждение — еще один пример довольно-таки бессовестного вранья вокруг Катынского дела. В отчете комиссии Бурденко четко сказано: руки у казненных были связаны витыми веревками. На фотографиях трупов из Катынского леса также видны довольно толстые веревки.

— А какие пистолеты и боеприпасы использовались в Катыни?
— В основном пистолеты калибра 7.65 мм, скорее всего — пистолеты Вальтер ПП или ППК. В катынских могилах были обнаружены гильзы немецкого производства с маркировкой GECO, т.е. изготовленные оружейной фирмой Gustaw Genschow Co. под Карлсруэ. Члены польской комиссии Красного Креста утверждают, что они обнаружили в могилах и гильзы советского производства.

— Если расстреливало НКВД — почему использовались немецкие пистолеты? И как эти пистолеты попали в СССР?
— У немецких пистолетов были два важных преимущества для применения в случаях типа катынского расстрела. Они были небольшого размера (Вальтер ППК разрабатывался для полицейских агентов в штатском и помещался в кармане) и имели небольшую энергию пули. При выстреле в упор в затылок из, скажем, пистолета ТТ жертве разнесло бы череп. У убитых же в Катыни, как правило, имеется аккуратное входное отверстие в затылке, а выходное иногда вообще отсутствует — т.е. энергии пули не всегда хватало для ранения головы навылет. Утверждается, что в 20 х годах СССР импортировал пистолеты Вальтер и боеприпасы к ним. Кроме того, некоторое количество пистолетов и боеприпасов могло быть захвачено на оружейных складах в Польше в 1939 году.

— К каким выводам пришла комиссия Бурденко?
— Как уже сказано, комиссия возложила вину на немцев. В ее отчете утверждалось, что польские военнопленные использовались на дорожных работах в Смоленской области и содержались в «лагерях 1 ОН, 2 ОН и 3 ОН в 25-45 км к западу от Смоленска». Летом 1941 г. лагеря не успели эвакуировать, и пленные попали в руки немцев. В августе-сентябре 1941 г. немцы якобы ежедневно расстреливали в Катынском лесу небольшие группы польских военнопленных. Расстрелы производила карательная команда, размещавшаяся на бывшей даче НКВД в Катынском лесу и для маскировки носившая название «537-й строительный батальон». Позже немцы тщательно подготовили провокацию — вскрыли катынские могилы и извлекли трупы и, кроме того, привезли в Катынский лес тела убитых ими поляков из других мест. Затем они изъяли документы с датами позже мая 1940 г. и перезахоронили тела в нескольких больших могилах. Одновременно с этим немцы искали «свидетелей» катынского расстрела и угрозами и побоями добивались от них показаний в виновности СССР. После этого могилы были демонстративно вскрыты еще раз и о находке польских военнопленных, якобы убитых Советами, было объявлено по немецкому радио. Немцы в пропагандистских целях показывали вскрытые могилы местному населению и военнопленным. После того как эти мероприятия не достигли цели, так как осматривавшие могилы якобы ясно видели, что все это грубо сработанная провокация, немцы вообще перестали распространяться о катынском убийстве и приказали свидетелям молчать.

— На чем основывались эти выводы?
— В основном — на свидетельских показаниях. Из них наиболее важными были показания трех женщин, работавших во время оккупации на кухне бывшей дачи НКВД в Катынском лесу — Алексеевой, Михайловой и Конаховской. Именно они рассказали следователям, что «537-й строительный батальон», расквартированный на бывшей даче НКВД, не вел строительных работ, а производил в августе-сентябре ежедневные расстрелы небольших групп польских военнопленных. Комиссия также допросила некоторых свидетелей, которые показали немцам, что расстрелы проводились весной 1940 года. Они заявили, что эти показания немцы вырвали у них угрозами и побоями. Кроме того, в отчет комиссии входит акт судебно-медицинской экспертизы катынских захоронений. В нем утверждается, что состояние тел позволяет датировать время их погребения не ранее чем осенью 1941 года и что метод казни — выстрел в затылок — идентичен применявшемуся немцами в других оккупированных районах СССР. В отчете также приведен перечень девяти документов, обнаруженных комиссией на трупах из катынских могил и датированных осенью 1940 года и позднее.

— Насколько убедительна версия, изложенная в докладе комиссии Бурденко?
— Она достаточно неубедительна. Начнем с «лагерей 1 ОН, 2 ОН и 3 ОН». Эти лагеря упоминаются только в докладе комиссии Бурденко. Никаких других упоминаний об этих лагерях исследователями не обнаружено, в том числе и в архивах конвойных войск НКВД. И если эти лагеря находились «в 25-45 километрах западнее Смоленска», зачем было выгружать заключенных поляков из вагонов на станции Гнездово, всего лишь в 13 километрах от Смоленска? Так что эти три лагеря «особого назначения» — скорее всего мифические.

— А говорят, что эти лагеря были строго секретными и содержащиеся в них заключенные были лишены права переписки, чтобы скрыть факт, что они использовались на принудительных работах в нарушение конвенции о военнопленных...
— Во-первых, СССР Женевскую конвенцию о военнопленных не подписывал и ее положениями не был связан. Во-вторых, если нужно было хранить дело в секрете, то использование военнопленных на дорожных работах — самый неудачный выбор для этого. Дорога — это не стройка, ее не обнесешь забором, и местные жители могли бы видеть пленных, а то и общаться с ними и даже передать что-нибудь их родным. В отчете комиссии Бурденко говорится, что несколько свидетелей из местных жителей заявили, что они неоднократно видели работавшие на дорогах группы из 15-20 польских пленных, — еще одно противоречие в советской версии: либо пленные содержались в тайне и тогда их не могли свободно видеть местные жители, либо никаких лагерей не было, а эти «свидетельские показания» — лишь одни из многих сфабрикованных показаний в отчете комиссии Бурденко. Совершенно невероятно и то, что из всех заключенных и персонала трех «лагерей особого назначения» при немецком наступлении спасся лишь один человек — «начальник лагеря 1 ОН», как утверждает советская версия. Так что это высказывание лучше всего оставить на совести его авторов — если таковая имеется.

— Какие еще положения в материалах комиссии Бурденко заставляют с сомнением отнестись к ее выводам?
— Некоторые из них бросились в глаза уже зимой 1944 года иностранным корреспондентам, которых советские власти привезли на осмотр катынских могил. Свидетели показали, что расстрелы происходили в августе и первой половине сентября. Но трупы были одеты в зимние шинели, на их шеях были шарфы. Утверждалось, что пленные более года выполняли дорожные работы — но подошвы обуви у казненных не были стерты. Далее, в акте судебно-медицинской экспертизы говорится, что пятеро экспертов за 8 дней (с 16 по 23 января 1944 г.) произвели вскрытие и исследование 925 трупов — т.е. каждый исследовал более 20 трупов в день. Вряд ли такое расследование могло быть сколько-нибудь тщательным — тем более, что дело было в январе, и не очень понятно, как можно было извлечь тела из промерзшей земли, не повредив их. Малоубедительны и якобы найденные комиссией документы на телах убитых. Их всего 9. Два из них — это открытки из Польши, датированные сентябрем 1940 года. Пять документов — это квитанции о приеме золотых часов и денег, причем три из них были выданы в «лагере 1 ОН», само существование которого крайне сомнительно, так что эти расписки скорее всего сфабрикованы. Еще один документ — это бумажная иконка с датой «14 апреля 1941 года» на обороте. Остающийся документ — это неотправленная открытка в Польшу от Станислава Кучинского с датой «20 июня 1941 года» — позже было установлено, что ротмистр Кучинский содержался в Старобельском лагере. Впрочем, вряд ли комиссия вообще смогла найти какие-либо документы в катынских могилах — немцы осмотрели тела в семи больших могилах очень тщательно, недаром даже в отчете комиссии утверждается, что у подавляющего большинства убитых карманы были вывернуты или вспороты и их содержимое изъято. (Около 200 тел в восьмой могиле осталось неосмотренными немцами, но восьмая могила находилась на довольно большом расстоянии от остальных семи). Так что скорее всего все документы, «обнаруженные» комиссией Бурденко, были найдены не в могилах, а где-то в других местах или вообще сфабрикованы (как расписки из «лагеря 1 ОН»). Еще ряд противоречий вскрылся на Нюрнбергском процессе — но это отдельный разговор.

— А что случилось на Нюрнбергском процессе?
— В список преступлений, в которых обвинялась фашистская Германия, советской стороной обвинения было включено и катынское убийство. В качестве основного документа, доказывающего вину немцев, был представлен несколько подредактированный отчет комиссии Бурденко. Перед судебным заседанием, на котором должно было рассматриваться катынское дело, советская сторона внезапно увеличила число убитых в Катыни с 925 человек (столько трупов было освидетельствовано комиссией Бурденко) до 11 тысяч. Сделано это было достаточно неловко и вызвало подозрения у судей. Кроме того, отчет комиссии Бурденко, как большинство «сделанного в СССР», с горем пополам годился для внутреннего употребления (за неимением иного), но не нашел спроса за границей. В отчете утверждалось, что расстрелы в Катыни происходили в августе-сентябре 1941 г. и проводились подразделением «537 й строительный батальон» под командованием полковника Арнеса, расквартированном на бывшей даче НКВД в Катынском лесу. На заседаниях по Катынскому убийству в Нюрнберге было установлено, что на бывшей даче НКВД находился не «537 й строительный батальон», а штаб 537 го полка связи. Полковник Аренс (а не Арнес) прибыл под Смоленск лишь в ноябре 1941 г. и не мог командовать расстрелами, которые, по утверждению обвинения, происходили в августе-сентябре. Эти и ряд других нестыковок, видимо, убедили судей в том, что советские обвинительные документы по меньшей мере неточны. Поэтому полковник Аренс выступал не суде не как обвиняемый, а как свидетель защиты. В ходе двухдневных слушаний 1-2 июля 1946 г. он и двое других свидетелей показали, что в Катынском лесу был расквартирован штаб 537 го полка связи, который не проводил карательных акций, тем более в массовом масштабе. Таким образом, первоначальная формула обвинения была поставлена под сильное сомнение. Обвинение также представило трех свидетелей — Прозоровского, возглавлявшего судебно-медицинскую экспертизу в комиссии Бурденко, Маркова — болгарского эксперта в составе международной комиссии, и Базилевского — заместителя смоленского бургомистра в период немецкой оккупации. Их показания подтверждали советскую версию. Как защита, так и обвинение предложили вызвать дополнительных свидетелей (защита мотивировала это тем, что первоначально обвинялся полковник Аренс, но после того, как выяснилось, что он непосредственно непричастен к расстрелам, формула обвинения, очевидно, поменялась, в то время как защита готовилась к первоначальной версии). Но трибунал, который перед заседаниями решил ограничиться тремя свидетелями с каждой стороны, не стал менять первоначального решения и не включил катынское дело в окончательное обвинение в связи с недостаточной доказанностью вины немцев.

— И какова же современная сложившаяся точка зрения на катынское дело?
— Пленные были убиты НКВД по приказу советских властей весной 1940 года. В апреле-мае их небольшими партиями вывозили из лагерей. Пленных из Козельского лагеря доставляли на станцию Гнездово, где их пересаживали в «черные вороны», привозили в Катынский лес и расстреливали рядом с будущими могилами. Заключенных из Старобельского лагеря привозили в Харьков и расстреливали во внутренней тюрьме НКВД, а потом хоронили в лесу под Харьковом. Узников Осташковского лагеря по железной дороге привозили в Калинин, там расстреливали в подвале здания, где находилось облуправление НКВД и внутренняя тюрьма, а потом хоронили вблизи поселка Медное (на полпути между Калинином и Торжком).

— Какие подтверждения этой точки зрения появились в последние годы?
— В 90-е годы были вскрыты и исследованы захоронения в Медном и Пятихатках под Харьковом. Там были обнаружены тысячи останков польских военнопленных. Кстати, место, где захоронены убитые в Калинине заключенные Осташковского лагеря, немцами оккупировано не было, поэтому в данном случае их виновность в убийстве, очевидно, полностью отпадает. На местах погребений, а также на воротах Осташковского лагеря и на бывшем здании Калининского управления НКВД (ныне мединститут) установлены мемориальные доски, говорящие о расстреле польских военнопленных в 1940 году. В Пятихатках и под Медным возводятся мемориалы убитым военнопленным. Были также опубликованы документы, явно указывающие на виновность СССР.

— Какие это документы?
— В первую очередь — три документа: письмо Берии Сталину с предложением расстрелять подавляющее большинство поляков из Козельского, Старобельского и Осташковского лагерей, выписка из протокола заседания Политбюро от 5 марта 1940 г. с постановлением о расстреле и докладная записка Шелепина Хрущеву от 3 марта 1959 г. с предложением уничтожить документы по расстрелу поляков, произведенному в 1940 году.

— Правда ли, что есть сомнения в подлинности этих документов?
— Эти «сомнения» изложены в книге Мухина «Катынский детектив». Эта книга, по мнению группы польских парламентариев, изложенному в письме к спикеру Государственной Думы РФ, «полна лжи и ненависти к Польше и полякам». Вкратце говоря, книга эта рассчитана на людей, которые не в курсе подробностей катынского дела, и практически все приведенные в ней «доказательства» виновности немцев держатся либо на умолчании фактов, либо на не очень умелом вранье. С четырьмя примерами мы уже встречались выше — это утверждение о том, что руки убитых в Катыни были якобы связаны немецким бумажным шпагатом (на самом деле — витой веревкой советского производства); рассказ о месте убийства (по Мухину, это что-то вроде парка Горького, а не огороженный участок леса вблизи дачи НКВД); история про сверхсекретные лагеря для польских военнопленных, где они содержались без права переписки и попали в немецкий плен летом 1941 г.; а также утверждение о том, что ни один эксперт из международной комиссии 1943 года в Катыни впоследствии не подтвердил своих выводов. «Доказательства» поддельности документов, вкратце говоря, основаны на том, что они-де практически нигде не публиковались из боязни того, что фальшивость их будет обнаружена (это вовсе не так, они публиковались несколько раз, в частности, в журнале «Вопросы истории»), и на том, что Мухин для своего «анализа» выбрал очень неаккуратную публикацию в сборнике «Военные архивы России» и большинство его доводов основаны на ошибках в этой публикации. Вообще же книгу Мухина интересно читать параллельно с каким-либо серьезным исследованием катынской проблемы — сразу становятся заметными все недоговоренности и передергивания в ней, и книжечка эта в итоге может годиться лишь на что-то типа самоучителя на тему «Как не надо лгать».

[john07]

Выкладывается новинка для России.
Скан юзера kurung.
Нелитературный перевод с английского юзера zdrager("Ни в коем случае не прошу считать этот текст ПЕРЕВОДОМ. Я легко пропускал общеизвестные пассажи, тем более, что автор придерживается геббельсовской версии. И часто путается в датах и фактах").

God's Eye: Aerial Photography and the Katyn Forest Massacre
by Frank Fox
# Paperback: 136 pages
# Publisher: West Chester University Press; 1 edition (15 Dec 1999)
# ISBN-10: 1887732136
# ISBN-13: 978-1887732130

http://katynbooks.na...eye/godseye.htm

[john07]

Глава 2
Профессор Симон Шохет Professor Simon Schochet
Автор встретился с Шохетом в 1984 году в Нью-Йорке.
Мы с ним учились в одной гимназии, только я на несоколько лет раньше. Я уехал в Америку в 1937 году, в возрасте 13 лет, его же освободили американцы из лагеря Дахау в 1945 году.
В 1975 году я был в Польше, и заехал в родной город Лодзь. До войны в Лодзи жило четверть миллиона евреев, в гетто выжили только 877 евреев к 1945 году, их уже заставили копать себе могилы, когда появились советские войска. Никто из моих родственников не выжил.
В 1989 году, во время очередного визита в Польшу, я видел большое растущее число мемориалов в память жертв Катыни, в книжных магазинах появлялись книги, посвященные этой ранее запрещенной теме. Стар и млад твердили мне, что они всегда знали, что виноваты в этой трагедии русские.
Четверть века польские ученые тайно собирали документы об этом тайном преступлении.
После возвращения в из Польши я узнал про большой вклад, который сделал Шохет в катыноведение, опубликовав статью "Попытка идентификации польско-еврейских офицеров, которые были узниками Катыни" (An Attempt to Identify the Polish-Jewish officers who were Prisoners in Katyń.") 2
Шохет идентифицировал 262 имен офицеров-евреев, что составляет около пяти процентов общего количества. Дополнительные исследвоания дали ему возможность определить, что там присутствовало не менее 700, а возможно, и до 800 еврейских офицеров в трех лагерях. Непрпорционалное представительство евреев в числе офицеров объясняется тем фактом, что многие из офицеров были представителями таких профессий, как врачи (половина врачей в довоенной Польше была евреями).
В 1990 году Шохет ездил в Польшу и встречался с учеными, которые еще в 1978 году создали нелегальный Катынский институт. Отныне исследования могли уже проходить открыто.
Советские списки, в которых указывалось имена отцов заключенных, облегчили поиски еврейских офицеров. Бюллетень Катынского института в июне 1990 года приходит к выводу, что среди всех жертв Катыни пятнадцать процентов были евреями. 3
Профессор Заводный согласился с этой оценкой. Именно Заводный сообщил Шохету в 1989 году о проливающий новый свет работу Малишевского с аэрофотоснимками, и предложил им встретиться.
Они встретились и обменялись материалами. Малишевский уже польский подзабыл, и ему приходилось полагаться на перевод Шохета.

Шохет, выжившая жертва Холокоста, и Малишевский, двоюродныхй брат отца которого Болеслав был убит в Катыни, вместе искали ответы на вопросы.

4 октября 1991 года я приехал в квартиру Шохета в Бруклине для первой встречи с Малишевским. Он показал результаты своих исследований.

Малишевский обнаружил, что немецкая авиация занималась воздушной съемкой большинства крупных концентрационных лагерей и гетто.

"Мы смотрим на фотографию Харькова, датированную 15 августа 1943 года," сказал Малишевский, разворачивая карту на столе. Он рассказал о своих недавних открытиях.
Мы видим немецкие позиции, следы военной техники. Вот дорога под названием Czarna Droga, слева раположен выезд из леса. Это очевидно глубокая лощина. К 1943 году немцы вырубили деревья и в районе отмечается присутствие военных. Но вы видете эти белые объекты примерно в двух километрах от Пятихатки? Это могилы. Но чьи? Там около восьмидесяти таких объектов. Это очень большие ямы, примерно по десять метров в поперечнике. Вот следы бульдозера.
Люди из Мемориала сказали мне, что это могут быть могилы времен ежовщины, периода 1937-38 годов.
Есть еще холм и деревня, примерно в четырнадцати милях южнее Харькова, под названием Безлюдовка. Польские исследователи сообщили мне, что многих поляков убили там.
I was astounded and not a little confused by the enormous amount of detail. Malisz

"Вертикальная фоторафия имеет свои ограничения." объяснил он. "Но возвышение может быть выяснено с помощью стереоскопа или точной контурной карты (But elevation can only be ascertained with a stereoscope or with an accurate contour map.)"
Он объяснил мне методы немецкой воздушной фотографии.
"Снимки делались последовательно примено с 60% перекрытием. Из них собиралась составная фотография, называемая мозаикой, которую потом использовали в качестве фотокарты. К каждой фотографии прилагался план полета, дата, врем, погода, высота и масштаб. Наклонные фотографии, сделанные под углом, также были очень полезны, так как они показывали вид земной поверхности без стереопары (stereo pairs)."
"Иногда примечания, сделанные на снимках немецкими расшифровщиками, могут быть очень полезны. Первые следы харьковских захоронений стали известны именно при их помощи. Немецкий расшифровщик напискал слово 'Alexeyevka' на снимке, потому что эта деревня перестала существовать, будучи включенной в Харьков еще 1920-е годы. Ее не было ни на каких картах.
На этом снимке 1941 года расшифровщик также обвел военно-воздушное училище, аэропорт, артиллерийские позиции, а также военные сооружения НКВД. Анализ снимка показал, что по всему периметру леса обнаруживается присутствие военных. А как только я нашел деревню Алексеевку, я заметил следы на земле. Когда мы увеличили фотографию, мы увидели дорогу к вырубке, где были заметны нарушения на земле."
Я скоро узнал, что слово "нарушения" ("disturbance") имеет большое значение. Оно часто обозначает территорию с захоронениями.

Обнаружение места захоронений в Сокольниках стало резульаттом исследований, проведенных Малишевским в библиотеке Wiener в Лондоне, одном из крупных собраний материалов о Второй Мировой войне. Там он обнаружил номер Soviet War News Weekly от декабря 1943 года. В публикации описан лес около селения Сокольники в пригороде Харькова, который был "плотно покрыт могилами жертв немецких фашистов". Это было опубликовано через несколько месяцев после обнаружения Катыни. 4
"Для меня это было объяснение до обнаружения" объяснил Малишевский.
Русские, осознавая возможность дальнейшего обнаружения могил, хотели объявить эти места как могилы немецких жертв, а не своими жертвами. У нас есть немецкие карты и фотографии этой территории до октября 1941 года, когда немцы вошли в Харьков, так что мы знаем, что, что то, что там случилось, случилось до прихода немцев. Мы видем две очень большие трашеи и более мелкие ямы около Алексеевки и ложбины и выянутые следы на земле в Czarna Droga в Пятихатке.
Я проверял по фотографиям 1940-1944 годов, и здесь не было таких явлений, как lint ? или пожар. Вот тропа у периметра, вот еще тропа. Сквозь лесной покров можно видеть ломаную линию, котору я сначала принял за речку, но потом, после изучения дополнительных фотоснимков, сделанных в то время, когда лес был голым из-за бомбежек, стало ясно, что там ручей.
(Through the forest canopy we can see a broken line that I first thought was a rivulet or a floodwater brook. But when I studied additional photography of the area when the forest was bare because of bombing it became clear that there was a brook there.)
Так как могли польские пуговицы с орлами или части военной формы оказаться на поверхности, чтобы их нашли украинские дети?
Одной из недостающих частей головоломки является то, что известны сообщения о наличии на том участке еврейского кладбища, но на фотографиях того времени нет никакого следа кладбища. Поэтому я обратился к Збигневу Бжезинскому, бывшему советнику по национальной безопасности при Джимми Картере. Найти кладбище было необходимо. Я попросил у него новейшие фотографии Харькова. Он обратился к директору ЦРУ Уильяму Вебстеру, и передал ему найденные мной немецкие снимки и карты. Вебстер сказал, что космические снимки ЦРУ секретны, но согласился сделать нужный план, используюя немецкую карту и снимки ЦРУ. Эти снимки, между прочим, так точны, что можно читать номер автомобиля на земле - даже лучшея, чем немецкие снимки времен войны - и они сделали составную карту района.
Так я узнал впервые, что Малишевский обращался за помощью и получил ее, хотя и неофициально, от некоторых высших людей нашей разведки.
Малишевский не раза задавал риторический вопрос о том, почему российские и украинские власти не разрешают польским исследователям провести раскопки в Алексеевке и Сокольниках. Он подозревает, что причина кроется в том, что польские могилы расположены слишком близко к могилам итальянцев и венгров, которые входили в состав немецкой армии во время битвы за Харьков в 1942 году. Их останкп так никогда и не нашли, и ясно, что такое открытие могло бы быть очень неудобным для российского правительства.
Позднее Малишевский установил, что когда поляки проводили раскопки в Пятихатке, и спросили, можно ли им пройти за ограду, солдат КГБ ответил им "Не надо беспокоить наших венгров". Он имел в виду войска, служившие в гитлеровской армии, которые были захвачены в плен и казнены в 1942-43 годах, их места захоронения так и не были обнаружены.
Алексеевка, где пока раскопок не проводили, была одним из самых важных открытий.
На этой территории, обозначенной "B", обнаружена радиомачта и кладбище. Кладбище было устроено там неясно когда в течение последних сорока лет. Мы знаем, что люди из старобельского лагеря прибывали в место недалеко отсюда и были похоронены у Пятихатки. В этих местах много могил, по причине леса. ЦРУ сообщает, что в этом районе проводились широкие лесопосадки, а снимки 1944 года показывают намеренные нарушения могил Czarna Droga-Пятихатка. Можно видеть структуры, очень похожие на
дачи
, построенные НКВД. На участке "B" около радиомачты присутствет ручей. Пуговицы польских офицеров можно было найти в ручье. При строительстве фундамента мачты эти вещи были выброшены на поверхность. Вот как украинские дети полчили возможность играть с пуговицами мертвых польских офицеров. Это было похоже на мытье золота в ручье.
Рассказ Малишевского про недавний (напомним, это книга 1999 года издания) визит одного из членов группы американских поляков на раскопки в Медном и Пятихатках показал, что не все там искали только польские пуговицы с орлами. Он прочитал в нью-йоркской газете, издающейся на польском языке, Nowy Dziennik, о Казимире Лихновском (Kazimierz Lichnowski, жителе штата Нью-Джерси, который организовал колонну грузовиков для перевозки гигантскоо стального креста на могилы в России.
(автор постоянно путает Украину и Россию, в его сознании это одно и то же, что, по большому счету, радует)
Малишевский, которого польские власти не пригласили в этоу группу, захотел узнать из первых рук впечатления об этих местах, и захватил с собой некоторые карты Харькова и Медного для того, чтобы определить точные места, где проходили раскопки. Лихновский, которого Малишевский описал уникальным польским выражением "Pierdzikrzyczywół" (бык, кричащий о гроше ? (farting-shouting ox), признал, что на местах захоронений они неслабо попили. Он показал Малишевскому фотографию, где он был изображен спящим сидя, облокатившимся на березу, а на его коленях - черепа и кости, насыпанные забавляющимися дружками.
Малишевский видал немало отвратительных фотографий, но даже он затрудняется описать то, что случилось далее. Лихновский открыл мешок, наполненный частями тел и военными принадлежностями, которые он привез с места раскопок. Там была челюсть с зубами, на нижней челюсти еще были фрагменты плоти. "Официально нам не разрешали брать что-нибудь, но мы все брали" - Лихновский признался Малишевскому. Он намеревался раздать части тел разным польским клубам. Он также привез назад украшенное (вышитое ?) знамя, которое польский президент Лех Валенса послал для того, чтобы его захоронили вместе с останками. Он признался Малишевскому, что он хотел взять и мундир польского генерала, обнаруженный в харьковской могиле, но один из членов польской комиссии не позволил этого сделать. Он вспоминал, как ксендз Здислав Печковский, один из тех, кто должен был благословить эксгумированные останки, прятал эти реликвии в своей резиновой перчатке. Его четки застряли в глазнице одного из черепов. Русские солдаты, которые проводили раскопки, не обращали внимания на такое осквернение останков, не обращал на это внимания и глава польской экспедиции.
Лихновский настоял, чтобы Малишевский взял с собой мешочек с частями пальцев, и Малишевский взял, разрываясь между отвращением к Лихновскому и желанием почтить останки. Он решил увезти эти "сувениры" в Польшу, и позднее выполнил это решение. Кости пальцев помещены в краковском соборе Вавел, месте успокоения польских героев.

Уже наступила вторая половина дня, и Малишевский решил показать мне фотографии Сухого, важное место, поскольку там находится возможное захоронение польских и финских офицеров. "Вот Сухое, на той же дороге, что и Медное, между Москвой и Петербургом. Наше внимание на этот населенный пункт обратил Джордж Вайлдгрюб (Георгий Вил(ь)дгрубе ? - George Wildegrube)". Малишевский говорит об одном российском еврее, который обосновался в Хьюстоне около 1979 года. Отец Вильдгрубе был инженером, он купил дачу в Сухом в конце 1960-х годов. Георгий тогда был молодым человеком, и выпивал с многими местными жителями. Они ему стали доверять, и поведали ему истории о том, что случалось в тех местах во время войны (?). До начала реализации плана "Барбаросса" советы строили противотанковую оборону вокруг Сухого. Жители деревни помнили, что поляки строили дорогу в этих местах в 1940 году. "Я внимательно изучал этот район," говорит Малишевский." Я могу отличить по аэрофотоснимкам свиную ферму от пулеметного гнезда."
То, что Малишевский нашел на снимках в районе Сухого, было противотанковыми позициями артиллерии, которые так и не были использованы. Немцы не проявили интереса к Сухому и не занимали этот район. Но еще до немецкого вторжения русскими были устроены пулеметные гнезда, были построены бараки (казармы ?), и там даже была узкоколейная железная дорогоа для вывоза древесины из леса.
"Необычным в этой дороге является то," говорит Малишевский, "что она никуда не ведет. Ее там не должно быть. Один из деревенских жителей сказал Вилдгрубе, что поляков похоронили в линии противотанковых заграждений." Малишевский показал на темный участо на карте, который он назвал огромным противотанковым рвом. Он был покрыт поверхностной растительностью, какими-то бобовыми (гороховыми ?) растениями, которые быстро вырастают на известковой почве, то есть почве, наполненной человеческими костями. Он сказал "Эти противотанковые рвы никогда не раскапывались".
Его голос стал настойчивым. "Посмотри на этот район. Никто о нем не говорит. Это очень странно." Это может появиться на фотографиях в виде ореола (smudge). Чтобы отличить его от настоящего изображения, его надо to take a duplicate negative without losing a generation, and put it into a 50 mm enlargement (какая-то фототеминология). Вот залив на озере Сухое. Это заболоченная территория, что звучит смешно по сравнению с названием "Сухое", жестокая шутка для зеков, которые там не имели никакого укрытия. Эта территории сокращаетс в размерах в августи и сентябре, и увеличивается весной в период половодья. Ни Вильдгрубе, ни деревенские жители не говорили об этих местах. Но там и в окрестносях я нашел более шестидесяти ям (могил - pits). Они похожи на уборные (?), но они таковыми не являются. Русские не роют ям для такой цели. Они мочатся где угодно.
(блядь. как муторно переводить такие мудацкие умозаключения. типа в России сортиров нет. принцессы и поляки не какают)
Как могут эти формы быть чем-то другим? Мы знаем направление теней - мы можем оценить угол нахождения солнца. Может это были стога сена, и они проваливались в середину, когда намокали. Но изучение теней гворит, что это не стога. Это ямы. Могилы. Они были на холмах. NKVD там не сажала картошку. Там хоронили людей.
Мы рассматриваем богом забытое болото в северной России с высоты тысчяыи футов, и взгляд Малишевского пронзает покрытую миазмами поверхность найденных могил. Он объясняет, что во времена ежовских репрессий в 1930-х годах русские использовали бульдозеры когда они хотели выкопать длинные траншеи, типа того, какие они использовали для польских и прибалтийских офицеров. Ну а посольку, эбенарот, для каждой деревни была определена своя квота, то в каждой деревне России можно при желании найти могилы жертв сталинских репрессий.
(блять. я думал, я шутил)
В России аэрофотоснимки дают возмржность найии могилы даже в самой малой деревне. Не забывайте, что в деревне 200 человек 30% или даже более были приговорены к смерти. (Don't forget that a village of only 200 people could have had 30 percent or more of its population condemned to death. - такие выводы без матерных выражений сложно комментировать)

Часть этих кладбищ вошла в состав существующих кладбищ. В Виннице …. (лакуна. мне лень переводить про Винницу).
Малишевский придавал большое значение разнице между немецким и русскии обращением с трупами. "Немцы," он говорил, "копали могилы внимательно. Они обычно размечали могилы, отмеряя по равным количествам каждый раз."
Его голос напоминал голос барда, пересказывающего эпос.
У него еще нашлись две фотографии. Одна из них - карта Смолекска, сделанная для немецкой разведки. Опуюликованная в 1941 году, она показывает русское Schlachtbahnhof (железнодорожную станцию, предназначнную для забоя животных), с собственным железнодорожными путями, где очевидно многие польские офицеры, найденные в Каттыни, были найдены.
Мы провели целый день в квартире Сохета, рассматривая карты и фотографии.

[john07]

Глава 3
Вацлав Годзиемба-Малишевский (Wacław Godziemba-Maliszewski), он же Вацек, он же Вилли, является владельцем элитной мебельной рестоврационной мастерской. В свои пятьдесят один год Малишевский тратит время и деньги на раскрытие одной из самых сложных исторических загадок нашего времени.
Малишевский родился в 1948 году в в Лисе (Leith) около Эдинбурга, он родился в семье польского унтера и шотландской медсестры, с которой познакомился в эдинбургском гостпитале. Отец Малишевского был призван в польский военный флот в возрасте семнадцати лет, и в госпитале он лечился от ран, полученных на борту польского эсминца "Молния" (Błyskawica [Lightning]), этот корабль был известен своими славными набегами на немецкий флот в первые годы войны. После Победы он поступил в польский переселенческий корпус (Polish Resettlement Corps), оргнанизацию, созданную англичанами для тех поляков, которые отказались вернуться на их коммунистическую родину. Он решил заняться научной карьерой и поступил в Оксфорд, но потребности семьи (включая двух девочек) побудили его попробовать заняться ресторанным бизнесом. Он поступил в Лондонский кулинарный институт (хочется написать - "кулинарный техникум") и начал карьеру повара.
Малишевский рассказывал о своем детстве:
"Я рос с ощущением больших предрассудков. Когда в эдинбургской школе мы строились на праздник, учитель, которого я подозревал в симпатиях к России, подшучивал над моей фамилией. Я хотел быть шотланщцем, но мне прихоилось страдать из-за моей фамилии. Разговоры с отцом заканчивались слезами, мама-шотландка читала много книг о польской истории, но она не могла понять, почему у меня столько сложностей из-за страны, которой я никогда не видел.
Фамилия мешала и отцу, и он представлялся под именем Уолтер Мартин в начале своей ресторанной карьеры. Он повышал квалификацию, учился в Париже, однако предубеждение против поляков, подогреваемое прорусскими настроениями в Шотландии, ему очень мешало и заставило переменить место жительства. Мы переехали в Канаду, когда мне было шесть лет. Но и там ему не удалось устроиться на хорошую работу, потому что он был поляком. Мы жили в том районе, где жили украинцы, и я скоро понял, что Торонто ничем не лучше Эдинбурга. В школе меня обижали. Я хотел сменить фамилию. Через несколько месяцев мы вернулись в Шотландию.

В 1960 году, когда Малишевскому было 11 лет, его семья эмигрировала в США. Это действие им помогло. Семья жила в Вермонте, отец работал поваром в Нью-Йорке, и его репутация там росла. Через какое-то время они купили свой ресторан в Нью-Канаан (New Canaan). Тем временем молодой Малишевский решил заняться исследованием истории собственной семьи.

(тут несколько страниц про древность шляхетского рода Малишевских)

В возрасте около четырнадцати лет я очень заинтересовался Катынским преступлением. Я узнал от него от отца. Эта тема для него была особо болезненной, так как лейтенант Болеслав Малишевский, его двоюродный брат, был в заключении в Козельске в 1939 году. Кроме того, доктор Малишевский был назначен участником группы Польского Красного креста , работавшей с немцами в 1943 году, но он не смог учатствовать в этой работе из-за болезни. В 1962 году издательство Нотр-дам Пресс (Notre Dame Press) опубликовало первый научный труд о Катыни, автором которого был польский профессор-эмигрант Януш Заводный (Janusz Zawodny). Он назывался "Смерть в лесу" (Death in the Forest) и стал первым таким трудом на английском языке. Он произвел на меня большое впечатление.

После школы Малишевский поступил в нью-йоркское училище дизайна "Феникс" (Phoenix School of Design in New York), выпускники этого заведения станосились, например, иллюстраторами журналов. Через год Малишевский перешел в Колледж искусств "Сильвермайн", в Норуоке (Silvermine College of Art in Norwalk). Это была эпоха Энди Уорхола и т.д., в заведении много курили дурь. Сейчас Малишевский полагает, что навыки, полученные в "Фениксе" и "Сильвермайне" стали базисом его работы рестовратором мебели и специалистом в аэрофотографии.
(абзац про учебу)
Затем Малишевский учился некоторое время английской литературе в Кембридже и в Дублине.
В десятилетие между 1965 и 1975 годами он вел жизнь хиппи, протестуя потив войны во Вьетнаме и по разным другим поводам. В это же время он работал в океанографической компании, путешествовал по Европе (посетил почти тридцать стран). В 1976 году жил некоторое время во Флоренции и Париже, изучая искусство, мебель в первую очередь.
(несколько страниц про его изучение искусства)
В 1975 году, в возрасте 26 лет, Малишевский открыл собственную фирму по реставрации мебели. (London Joiners of Pound Ridge, as well as a business Abbingdon Antiques).
Отец Малишевского погиб в ДТП в 1979 году.

Однажды кто-то ему посоветовал посмотреть на фотографии Люфтваффе. в Нью-Йоркской публичной билбиотеке и Библиотеке Конглесса. Там было семь миллионов (СЕМЬ МИЛЛИОНОВ !!) снимков, под названием "серия GX" (GX series), сделанных немецкими самолетами с низкой высоты над Восточной Европой и Россией.
Немцы делали снимки территории России задолго до вторжения. Они совершили 200 разведывательных полетво вглубь территории России между январем и июнем 1941 года, и получили фотографии высокого разрешения будущих полей сражений и территорей, представляющих стратегический интерес. Отдел пленок содержал фотографии военного времени, фотографии не только военных объектов, но также фотографии гетто и концентрационных лагерей, и, как оказалось, доказательства сталинских преступлений. Эти немецкие пленки были рассекречены в 1979 году, хотя историки в большинстве своем не обращали на них внимания. Малишевский стал их использовать в середине 1980-х годов для поиска своих родовых поместий, и в то же время начал изучать работы Пуарье и Джино Брюньони (Poirier and Gino Brugioni), дешифровщиков снимков из ЦРУ, которые также анализировали снимки Аушвица-Биркенау, сделанные американцами и немцами. Малишевский полагал, что обнаружить имения его предков будет легче, чем крематории.
(чего-то нашел из имений предков)

Обнаружение своих родовых земель привело к озарению - Катынь тоже можно найти на немецких снимках. А также Старобельск и Осташков, и места захоронений тысяч пропавших офицеров.

"Меня особо интересовали северные железные дороги, так как я знал рассказы о польских заключенных, перевозимых к Белому морю. Исследование территорий вдоль железных дорог могло быть важным, поскольку русские перевозили по железным дорогам заключенных, как и немцы".

Тогда он и решил исследовать аэрофотографии. Это стало его хобби, что потребовало знания не только фотографии, картографии, гидрологи и геоморфологии, но также знаия ботаники, военных наук, изучения угла наклона солнца в разное время года, справочников Бэдекера (old Baedekers), карт городов и архивных материалов из русских и польских источников. Опыт рестовратора позволил ему обнаруживать многие детали, недоступные неподготовленному взору.
Работа по расшифровке снимков привела Малишевского в контакт с членами Американского общества фотометрии и дальнего обнаружения (American Society for Photogrammetry and Remote Sensing), организации, состоящей из нескольких тысяч человек, и издающей журнал "Photogrammetric and Engineering Sensing", а также много статей по теме. Тогда же Малишевский познакомился с Заводным (Zawodny), человеком, которого он охарактеризовал как "семилетнего профессора без вуза" (ex-academy professor for seven years). В то время он потратил и немало своих денег на фотографирование карт и печать негативов Люфтваффе в лабораториях, использовавших передовое на то время компьютерное оборудование.
Тогда же он обнаружил, что в его родовых поместьях немцы создали лагерь смерти Треблинка.

[john07]

Глава 4
К 1990 году никто из изучавших катынское дело уже не сомневался, какова была судьба тысяч поляков. Неясно было только, что случилось с останками. Малишевский почти год внимательно изучал немецкие воздушные снимки в Национальном архиве, и сделал выдающиеся открытия. Свои открытия Малишевкий сообщил польским официальным лицам в США. В апреле 1990 года статья в "Нью-Йорк таймс" сообщила, что русские опознали массовое захоронение польских офицеров, содержавшихся в Осташкове, в районе Медного. Заводный сообщил Малишевскому, что всплывает информация о том, что поляки из Старобельска захоронены в лесу близ Харькова, где дети находят польские пуговицы, знаки различия и монеты. Польские рабочие, строевшие гостиницу недалеко от Харькова, видели на базаре польские медали "Витрути милитари" и пуговицы. В июле 1990 года Малишевский первым обнаружил и распознал признаки массовых захоронений заключенных Старобельска в районе Алексеевки, Пятихатки и Сокольников, все около Харькова. Тот факт, что все эти места находились рядом с еврейскими кладбищами и лесами, содержащими сотни массовых могил, затруднял точное обнаружение мест захоронений.

Малишевский ранее уже изучал немецкие снимки этого района, и заметил, что, хотя немецкий расшифровщик выделил Алексеевку, все же было невозможно найти точное место, где обнаруживались медали и пуговицы. Он более внимательно изучал те территории, где могли быть массовые захоронения, не забывая утверждение Бруньони (Brugioni) "признаки нарушения земного покрова исчезают через 140 лет".

В феврале 1990 года, еще до признания Горбачевым вины за Катынь и до обнародования находок в районе Медное-Харьков, Малишевский написал польскому генеральному прокурору Александру Герцогу о том, что он нашел на фотографиях Люфтваффе. Польское правительство прислало в Нью-Йорк для встречи с Малишевским в консульстве своего представителя, прокурора Блазея Соберайского (Blazej Sobierajski). Малишевский показала польским представителям разные фотографии Медного-Ямка, Харькова и других предполагаемых мест катынской бойни. Он также показал им секретный рапорт Пуарье (который ЦРУ так и не обнародовало), который показывал, как русские пытались скрыть следы преступления, засыпая будьдозерами существующие могилы и удаляя останки. Соберайский несколько месяцев доказывал своим коллегам, что этот материал имеет большую ценность.
В январе 1991 года Малишевский получил официальное приглашение от заместителя генерального прокурора Стефана Снежко (Stefan Śnieżko), и приехал в Варшаву с впечатляющей катынской коллекцией в 3000 страниц документов и карт. Он привез с собой копии оригинальных немецких воздушных снимков Харькова, северного района возле Калинина (Твери), и территории у Смоленска. Он был допрошен как эксперт прокурором Збигневом Мелецким (Zbigniew Mielecki). Его показания были подробными. Он привлек внимание польских властей к необычному участку, более светлому, имеющему форму неправильной восьмерки, в харьковском лесу, а также к нарушениям почвы у Пятихатки. По его мнению, это были прореженные участки (thinning), территории, где проводились крупномасштабные вырубки. На этих вырубках присутствовали белые линии. Он пришел к заключению, что это были дороги, ведущие к военным объектам. Нарушения поверхности земли в этих местах были правильной формы и несомненно искусственного происхождения. Малишевский полагал, что там находятся останки польских офицеров из старобельского лагеря. Он отметил важность района Пятихатки и Черной дороги (Czarna Droga). Эти открытия соответствовали воспоминаниям генерала Андерса о том, что заключенные из этого лагеря перевозились в направлении Харькова в начале 1940 года. Пуарье согласился с выводами Малишевского и предположил, что дополнительные подтверждения могут быть найдены в фотографиях Люфтваффе, сделанных раньше и позднее 1941 года. В самом деле, в лесных районах вокруг Харькова было много таких подозретельных светлых участков. Согласно Заводному, свидетели показывали, что останки польских офицеров были в четырнадцати километрах южнее Харькова, около населенного пункта под названием Безлюдовка. Малишевский исследовал этот район также, и нашел возможные захоронения, хотя там пока раскопок не было.
В состав материалов, которые Малишевский предоставил польским властям, входили не только редкие материалы из Национального архива и Библиотеки конгресса, но также и многотомный отчет о слушаниях по Катыни в Конгрессае в 1951-52 годах, включая полную документацию. Он также предложил направления дальнейших исследований в библиотеке Винера (Wiener) в Лондоне и в Бундесархиве в Бонне.
Он сообшил властям, что в Национальном архиве хранятся дела из Смоленского НКВД, (!!!)

и что другие записи НКВД, касающиеся Катыни, могут быть обнаружены в Германии.
…
Профессор Бронислав Кортус из Географического института Ягеллонского университета также согласился, что нарушения почвенного покрова в Сухом, вероятнее всего, есть могилы. Почти пятьдесят фотографий, которые Малишевский передал польскому правительству, содержали комментарии, указывающие на могилы, предположения, подтвердившиеся во время последующих эксгумаций, произведенных польско-русскими группами.

Один из экспертов в катынских исследованиях, Тадеуш Пенковский (Tadeusz Pieńkowski), строитель и опытный картограф, согласился стать представителем Малишевского. Пенковский был в заключении в Харькове в 1940 году, и он оказал бесценную помощь Малишевскому.

Весной 1991 года прокурор Снежко, пытаясь получить содействие русских, дал в немецкую прессу информацию о данных, предоставленных Малишевским. 12 мая немецкая газета "Tagesspiegel" сообщила: "Могилы находятся в Катыни и в лесах у Харькова и Медного, хотя последние два места не подтверждены. Для получения подтверждения Польша выражает желание передать СССР воздушные фотографии этих районов, сделанные Люфтваффе". Советы вскоре стали оказывать содействие. 7

Но общение со специалистами - это одно дело, а другое дело - получить содействие польского правительства. Малишевский пытался убедить их, что пришло время для междисциплинарного подхода к поиску останков. Он желал, чтобы к работе были подключены геологи, ботаники, археологи и другие специалисты, с тем, чтобы сопоставить их находки с данными расследования Конгресса 1951-52 годов. Он полагал, что польские официальные лица из Министерства правосудия должны использовать свободно предоставленную им информацию, большая часть которой была для них совершенно новой. Очевидно, поляки провели разносторонний анализ, хотя результаты его не были опубликованы.

Польские группы провели две эксгумации осенью 1991 года, но Малишевского не пригласили ни на одну из них. Это было оскорбительно, поскольку он не только дал польским властям огромное количество информации, но и точно указал некоторые места с нарушениями земной поверхности, что давало основания предположить существование там массовых могил.
Временами он называл тех работников, с которыми вступал в контакт, "бандой шести". Когда в 1990 году Малишевский впервые обратился к тем людям в Польше, которых интересовала Катынь, он считал первым долгом обратиться к официальным лицам. Он скоро понял, что это было несколько наивно. Без его согласия и не ставя его в известность, документы, предоставленные им официальным лицам, были переданы Цезаре Хлебовскому (Cesare Chlebowski), члену Независимого катынского комитета, который позднее публиковал статьи по воздушным фотографиям без ссылки на работу Малишевского. Малишевский сначала полагал, что этот комитет является официальной организацией, однако скоро он понял, что он поддерживает лишь группу щелкоперов, которые используют его информацию и публикуют результы его исследований без ссылок на источник. Никто из членов этого Комитета ни разу не ответил на письма Малишевского, и не признал его карты и анализы фотографий - это такой материал, который ни один отвественный ученый не будет использовать без ссылки на автора и без разрешения автора.
Один пример такого поведения особенно вопиющ. Когда Малишевский был в Польше в январе 1991 года, Тарчинский (Tarczyński) из "Wojskowy Przegląd Historyczny" встретил его в кабинете Снежко и попросил микрокопии материалов, включая снимки Катыни, Харькова, Медного и некоторых других мест. Малишевский согласился и послал ему пятьдесят снимков. Всеоре он увидел многочисленные статьи, сделанные на основе его материалов, без ссылок на автора. Почта работает в Восточной Европе плохо, но только этим обстоятельством трудно объяснить тот факт, что все письма и материалы Малишевского доходили до адресатов, но ответов он ни разу не получал.
Вскоре Малишевский понял, что Независимый катынский комитет исключил из свеого кружка лучших специалистов по Катыни. "Это было закрытое сообщество" - он говорит. Особо его обидело их нежелание замечать основополагающую работу Заводного. Малишевский нехотя пришел к заключению. что члены этого Комитета были частью старой академической номенклатуры, чьи карьеры и публикации были связаны с правилами диалектического материализма. "Обозрение" (Review) было органом Института истории, возглавляемого сталинисткой и писательницей Вандой Василевской, которая принимала советскую версию катынского убийства. "Она хотела превратить польского орла в цыпленка" - говорил Малишевский. Были и важные исключения. Малишевский высоко ценил работу Пенковского (Pieńkowski), Мелецкого (Mielecki), покойного Ержи Сморавинского (Jerzy Smorawiński), сына одного из генералов, убитых в катыни, а также профессоров Костржевского (Kostrzewski) и Годловского (Godłowski) из Ягеллонского университета.

Дневник инженера Еджея Тухольского (Jędrzej Tucholski), опубликованный в "Zbrodnia Katyńska: Droga do Prawdy [Katyń Murders: The Path to Truth]", изданной в Варшаве в 1992 году, дает без прикрас рассках о раскопках и о трудностях подобных исследований в бывшем Советском Союзе. 8
Согласно Тухольскому, группа польских специалистов, возглавляемая Снежко и состоящая из криминалистов, археологов, специалистов по оружию и военной форме, церковников, кинематографистов и журналистов, приехала в Харьков для проведения раскопок в конце июля - начале августа 1991 года. Несколько ранее в Польше побывала делегация военных следователей по делу № 159, так советы обозначают катынское убийство. Польская группа приехала без нужного снаряжения, что вызвало даже удивление сотрудников КГБ, Присутствовали также члены местного "Мемориала". Следующие две недели были выделены на Медное, поблизости от Калинина (Твери).
Территория раскопок находилась неподалеку от шоссе Харьков-Белгород. Это был лесной участок, где было много мест с многозначительно просевшей почвой, и пересеченный многочисленными тропами. Когда польская экспедиция прибыла в Харьков, она еще не знала точного места расоположения могил. Мелецкий показал русским карты ЦРУ и воздушные снимки, предоставленные Бжезинским и Малишевским, обращая основное внимание на районы Сокольников, Пятихатки и Алексеевки. Согласно Мелецкому, русские уже знали про работу Малишевского и про карты ЦРУ, предоставленные Бжезинским. "Они знали, что им придется сотрудничать, или им же будет хуже, когда мы раскроем другие источники и материалы" - позднее Мелецкий признавался Малишевскому. Польская делегация оказалась среди толпы сотрудников КГБ, русских журналистов и нескольких членов "Мемориала". Если верить одному из офицервов КГБ (которые привезли с собой даже лозоходца!), грабители могил пришли на этот участок в 1970-х годах. Вместо золота они добывали польские знаки различия и деньги. Леса под Харьковом с 1938 года использовались для захоронений украинцев, русских, поляков и "бог знает кого еще", как сказал один из русских армейских офицеров - жертвы, сведения о которых по сей день не открыты российским правительством.
Милиция российского и украинского КГБ, которая производила раскопки, вскоре нашла польские форменные пуговицы, головной убор (hat peak - ?), футляр для бинокля и большое количество костей. Поначалу черепа найдены не были. Руководивший русский генерал, стремясь закончить поиски как мжно скорее, сказал польской делегации: "Ну, вы нашли кое-какие польские вещи. Зачем копать дальше?" Молодые солдаты, утомленные многочисленными приказами начальников, не могли или не хотели понимать важность раскопок. Генерал не желал вести раскопки далее 8 августа, несмотря на уверенность польской группы в том, что они нашли массовое захоронение.
В следующие дни, часто направляемые немецкими воздушними снимками, предоставленными Малишевским, мокрые от пота молодые солдаты нашли несколько черепов и много останков польских офицеров. По нервные шутки черепа и части челюстей очищали в полевой криминалистической лаборатории. Части тел были обозначены ошибочно, и польских специалистов раздражала Россия, где не заботятся ни о живых, ни о мертвых. В некоторых раскопах тела обнаруживались в беспорядке, некоторые из них в вертикальном положенипи, головой вниз. При раскопках обнаруживалась обувь, пуговицы, фрагменты формы, офицерские знаки различия, календари, деньги, расческа и зеркало с фотографией знаменитого польского тенора Яна Кепуры, и фляжка, все еще наполненная вином. Обнароживалось все больше черепов, золотые и белые зубные протезы блестели на серой земле. Русские солдаты не понимали, почему польская группа исследует эти ужасные обломки с таким старанием, как будто это развалины Трои. Из внешнего вида тел и мест обнаружения пуль следовало, что некоторые из них были расстреляны на этом самом месте, других расстреляли в каком-то другом месте.
Раскопки прервались, когда польские специалисты поехали в Харьков, в управление НКВД на улице Дзержинского, где, как сообщалось, были расстреляны польские офицеры из Старобельска. Начальник КГБ сообщил им, что убийства происходили ежедневно, по 100-120 человек убивали в звукоизолированной камере. Ряд бесед с Митрофаном Сыромятниковым, одним из офицеров НКВД, участвовавшим в расстрелах, позволил восстановить в подробностях, как это происходило. Польских офицеров привозили в управление НКВД, и у них сразу отбирали чемоданы. Затем их вели в подвал, где у них забирали шинели и ремни. Со связанными за спиной руками они молча сидели и ждали своей очереди. После того, как служащий в гражданской одежде проверял имя каждого, их выводили по одному в звукоизолированную камеру и немедленно убивали выстрелом в затылок. По крику "алё" солдаты входили в расстрельную камеру и убирали тело, накрывая кровоточащую голову солдатской шинелью. Возможно, те, кто ждал своей очереди, могли слушать приглушенные выстрелы. Казнь начиналась вечерм и продолжалась до полуночи. Два грузовика вывозили по двадцать-тридцать тел каждый, жертв в них укладывали чередую головой к ногам. Сыромятников ездил с первыми грузовиками, но затем слег с гепатитом. Он помнил, что там в лесу была одна огромная могила на 500 тел. Чемоданы с личными вещами также выкидывали в эту общую могилу. Через год после казни другой убийца из НКВД, Куприй (Kuprij), взорвал место казни (dynamited the execution site). Сыромятников вернулся в 1943-44 годах с начальником НКВД чтобы убедиться, что поверхность на месте захоронений ровная. Он помнил, что среди жертв была женщина. Он ее лично отводил в расстрельную камеру. Когда ее руки связывали, из ее пальто выпало золотое кольцо. Он подобрал его и отдал палачу.
В середине периода эксгумаций в Харькове члены польской экспедиции посетили старобельскиий лагерь, где офицеров содержали до казни. Ветхие здания были заперты, поискали стариков, которые жили рядом с группой польских генералов.
После возвращения солдат и польской группы на место распокок было найдены еще больше персональных вещей. На раскопе № 30 среди таких вещей числились пряжки ремней, замки чемоданов, ранцы, ножницы, офицерские свистки, части погон, часы, сломаные распятья, погнутые ложки, бритвенные принадлежности, части очков, запонки, медальоны, бумажные деньги. Отслужили мессу, на ней присутствовали некоторые офицеры КГБ и русские солдаты. Землю из Катыни поместили в некоторые могилы, где лежали останки поляков и украинцев. Затем возникло пожелание отвести одни из черепов в церковь св. Анны в Варшаве, быстро было принято решение о недопустимости такого использования останков. Все же "сувениры" пропадали.
Через несколько дней, по мере ускорения раскопок, все больше останков обнаруживалось, с ними находили вещи, которые давали возможность идентифицировать тела почти сталь же надежно, как список офицеров, составленный польскими историками (more and more remains were found with items nearby that identified the dead as being from the list of officer compiled by Polish historians). Останки описывали в каталоге, включая тысячи неопознанных фрагментов костей. Список сотен заключенных был найден при одном из останков (A list of hundreds of prisoners was found with one of the remains), что дало возможность исследователям сопоставить эти имена с другими доказательствами. Польская экспедиция была потрясена, когда она нашла останки и личные вещи двух женщин-офицеров, казненных НКВД, были найдены женские туфли, расчески, пуговицы от блуз. К 9 августа было исследовано сорок девять могил, были найдены останки, включая черепа, семьдесяти четырех польских офицеров. Поляки и русские, завершив совместную работу, обменивались памятными медалями. Была установлена табличка, главным образом для того, чтобы позлить местные властия, гласящая, что НКВД ответственен на убийства. Наконец, цветы возложили к кресту, и гробы для останков и персональных вещей, найденных в массовых захоронениях, были подготовлены для обратного пути в Польшу. Группа везла домой материалы, описанные на сотнях страниц. Дополнительные исследования должны были проводиться специалистами по оружию, медалям, форме и знакам различия, обуви, поясам, религиозным принадлежностям, поделкам, сделанным в заключении.
15 августа раскопки начались в Медном.
Снежно внезапно отозвали в Варшаву (никто не знал, почему), Мелецкий занял его место. Польские газеты сообщали, что Снежко сняли за пьянство с "советским генералом". Экспедицию предупредили, что район Медного, где они собирались провдить раскопки, является опасным местом. Похоже, что с 1940 по 1948 годы, в этом районе скот был поражен "сибирской болезнью животных" (сибирскя язва? - a Siberian animal disease), и существовала возможность заражения от захороненных трупов животных. Осталось неясным, правда ли это, или это была грубая попытка запугать исследовательскую группу. Экспедиция нервничала. Как-то Мелецкий поднял "кость", все закричали: "это свинья, свиная нога". Вызвали специалиста, который соощил, что это корень дерева. Невесело посмеялись.
Вкоре были сделаны более серьезные находки. Эта территория использовалась НКВД для захоронений жертв Сталина с 1937 по 1953 годы, он стало ясно, что здесь же находится другое массовое захоронение поляков. Были найдены части темно-синей формы, типичной для офицерв польской пограничной полиции, которые содержались в Осташкове. Запах, который сопровождал группу все время раскопок в Харькове, пропитал одежду и сопровождал их в гостиничные номера, стал заметно сильнее. Они нашли массовое захоронение, в котором человеческие останки были повсюду. Останки разделяли ломами (Remains had to be separated with crowbars). Части тел были невредимы, мумифицированы, разложение очевидно остановлено.
За два дня раскопок солдаты нашли тридцать пять черепов. Некоторые из них доставали зи земли с волосами и усами. Вид тел, полностью одетых в форму, был ужасен (The sight of the remains fully dressed in uniforms was macabre). Члены польской экспедиции, которые не были привычны к виду смерти, искали друг у друга утешения. Русский офицер, ответственный за гигиену, снял некоторых русских солдат с работ, объясняя, что у них появилась головная боль и рвота. Снежко, который уже вернулся из Варшавы, жаловался: "Мы сюда приехали раскопки проводить, а не в игры играть. Они знали, что это нелегкая работа". Большинство русских солдат продолжало работу, но некоторые сидели под деревом, шутили и открыто улыбались. Поляки подозревали, что работники КГБ в Калинине, которым не нравились раскопки, делал что могли, чтобы сорвать их. В самом деле, 3 сентября Горбачев получил сообщение от военных представителей ан месте раскопок, что работники НКВД вмешивались в ход раскопок.
Польская группа нашла время посетить монастырь на озере Селигер, где располагался осташковский лагерь, там теперь был дом престарелых. Группа также посетила соседнее кладбище, где похоронены некоторые польские офицеры. В мотеле группа узнала о том, что Горбачев свергнут путчем и власть взял Чрезвычайный комитет. Некоторые ожидали гражданской войны.
Не имея возможности связаться с Варшавой или уехать из страны, польская группа продолжала раскопки трех больших могил. Было найдено около сотни черепов.
…
Польская группа приближалась к концу раскопок. Было найдено около 250 черепов и большое количество личных вещей. Ксендз Печковский смешал землю из Катыни с землей могил Медного и решил построить в Катыни церковь, чтобы провести остаток своей жизни в молитвах по мертвым. В завершение экспедиции польская группа посетила управление НКВД на Советской улице. Около 6300 польских офицеров было убито в звукоизолированной комнате этого здания. Поляки и русские провели совместные службы на двух языках. Поднимали кресты. Зажгли свечу, найденную среди останков в массовом захоронении. Вместе молились и пели.
На обратном пути группа сделала краткую остановку в Катыни. Старого знака, который обвинял в преступлении немцев, уже не было. Территория кладбища пребывала в запустении, она заросла. На месте виллы НКВД на берегу Днепра был детский санаторий.

19 ноября 1991 года Пенковский, помощник Малишевского, был вызван в кабинет Снежко. Там же присутствовали Тарчинский, Мелецкий, Ставлылло и Герцог (Tarczyński, Mielecki, Stawryłło, and Hercog). Имея результаты картографических исследований Малишевского и расшифровки воздушных снимков Люфтваффе, Пенковский предложил раскопки в двадцати одном месте в районе Катыни. Снежко сообщил Пенковскому, что русский прокурор уже известил его, что предварительные раскопки должны начаться в Катыни, но для этого выделено только два дня, 21 и 22 ноября. Снежко послал Ставрылло в качестве представителя польской стороны, и сказал, что ксендз Печковский тоже поедет. Пенковского, который представлял Малишевского в этих дискуссиях, отстранили от участия по первому требованию русских, с готовностью принятому Снежко. Пенковский два часа объясняд Ставрылло, что там надо искать, основываясь ан фотографиях и схемах Малишевского. На схемах были представлены резульаты эксгумаций, проведенных 27 и 28 октября 1990 года. Из двадцати мест двенадцать не дали ничего, а в оставшихся одиннадцати (Of the twenty sites, twelve had not yielded anything and in the remaining eleven) были найдены части костей, обувь, фляга, части формы, пуговицы с орлами, пояса и два черепа с явнями следами расстрела. Пенковский сообщил собравшимся, что он не понимает почему русское предложение было принято в такой спешке, так как раскопки в Катыни были запланированы на апрель 1992 года. Снежко ответил, что он тоже не понимает, почему русские так спешат, и потому он посылает только наблюдателя. Пенковскому стало ясно по репликам Снежко на той встрече, что польские официальные лица не особо хотят признавать помощь, оказанную им Малишевским.
20 ноября 1991 года, через день после того собрания и почти через год после визита Малишевского, польские власит послали делегацию своих "экспертов", состоящую из двух юристов и одного священника, в Катынь для полной документации резульатов различных раскопок и для определения, надо ли далее исследовать новые места возможных захоронений. Карты территории, сделанные в разные годы (многие из них в неверном масштабе), усилия НКВД по эксгумации и разбрасыванию останков и по изменению положения могил, возденйствие времени на растительность, изменения в дорожном строительстве после 1940 года - все это было убедительными причинами для дальнейших поисков. Было ясно, что территория, определенная как кладбище, находилась на некотором расстоянии от исходного места, и что такие заметные ориентиры как памятник, который определял кладбище, был перемещен. Посадки сосен также помогали скрыть первоначальные захоронения. Русские настояли, что никаких раскопок не будет проводится в северной и южной траншеях, в тех самых местах, которые Малишевский определил как перспективные, на основе сообщения Пуарье.
Письмо Пенковского от 21 ноября подтвердило подозрения Малишевского по поводу "банды шести". Он заметил, что Хлебовский (Chlebowski) опубликовал статью "Люфтваффе над Катынью" (Luftwaffe nad Katyniem, [Luftwaffe over Katyń]) без упоминания работы Малишевского. По поводу своих собственных исследований Пенковский написал, что специалисты Варшавскго университета помогают ему в расшифровке фотографий Люфтваффе, предоставленных Малишевским, но на публикацию надежд немного. Две статьи, данные им в "Военное историческое обозрение" за прошлые полтора года, пока света не увидели. Он полагал, что редактор Тарчинский (Tarczyński) не слишком заинтересован в этих статьях и предпочитает публиковать материалы "банды шести". "Все это очень грустно" - писал он Малишевскому - "но такова ситуация. Пока у меня есть силы (у Пеньковского недавно случился сердечный приступ) я буду делать все возможное, чтобы завершить достойное исследование по этим убийствам". В завершение он сообщил, что Краковский катынский институт решил наградить Малишевского медалью.
10 сентября 1992 года польские власти наконец заметили старания Малишевского. Мелецкий (Mielecki) самым дипломатичным образом расплывчато поблагодарил его за "подарок", состоящий из фотографий, и попросил извинения за долгое молчание. Но был в отпуске за границей. Он заверил Малишевского, что его беспокойство по поводу использования его материалов Независимыми комитетом без разрешения не оправдано, так как эта группа "связана" с польским правительством. Он просил Малишевского не принимать ничего из случившегося как направленные против него действия. "Прокуроры Министерства правосудия в Варшаве, которые имеют отношение к катынским преступлениям, относились к вам со всей доброжелательностью, и никто из нас не имел желания доставить вам хоть малейшее неудобство". Он заметил, что польские власти должны предоставить результаты своего расследования российскому правительству к концу октября и в завершение письма просил Малишевского помочь ему опубликовать отчет Мэддена на польском языке.
Хотя Малишевский не смог лично видеть процесс раскопок, он был удовлетворен сознанием того, что он обнаружил места захоронения в Сокольниках, Алексеевке и Пятихатке. Процесс нахождения дополнительных мест захоронений продолжался, поскольку только захоронения у Пятихатки были частично эксгумированы. Малишевский уверен, что в других захоронениях также находятся останки офицеров.
После эксгумаций 1991 года Малишевский опознал вдвое больше изображений мест захоронений, чем Пуарье. На одной фотографии, ранее не исследованной и аннотированной немцами, показана территория "лесного лагеря" (Waldlager), немедленно за территорией станции Грездово. В "лесном лагере" находятся массовые захоронения, сделанные одновременно с захоронениями в Козьих Горах, всего в нескольких сотнях футов к западу от Катынского леса (just a few hundred feet west of Katyń woods). Профессор Станислав Свяневич, который был в Гнездово, писал, что воронки ("Black Marias") подавали к поезду задним ходом, загружали в них офицеров, и через полчаса возвращались за новой партией. Однако такая периодичность не соответствет расстоянид до Козьих Гор. "В Катыни - две Катыни" - сказал мне недавно Малишевский.
Малишевский с горечью понял, что не всем официальным лицам можно доверять. Он добавил, что новое поколение польских историков должно распутать "враждебное зло номенклатуры, сгрудившейся вокруг трупа Катыни" (the opportunistic mischief of the nomenklatura surrounding the corpse of Katyń).

[john07]

Глава 5
6 апреля 1992 года Малишевский, по приглашению Збигнева Глузы (Zbigniew Gluza), директора Восточного архива (Archiwum Wschodnie), выступил на митинге "Мемориала" в Варшаве, в тот же свой приезд в Польшу он поделился своими открытиями с различными историческими и научными организациями. Польское правительство также предложило ему предоставить отчет о его работе, и он снова дал показания прокурору Мелецкому. Пеньковский, его представитель в Польше, организовал для Малишевского ряд лекций по географии и расшифровке фотографий в Варшавском университете, Историческом обществе "Ломжа" (Łomża Historical Society) и в Катынском институте в Кракове. Как и в предыдущий свой приезд в Польшу в 1990 году, Малишевский привез с собой щедрый пакет документов из своего личного архива, и передал польским властям более 10000 страниц материалов. Все это он привез в Варшаву за свой счет, в надежде, что польское правительство откроет для него свои катынские материалы. Он не получил никаких материалов от польской стороны. Это было одно из многих разочарований, которые заставили его отказаться от былых представлений о "польскости" как о старомодной вежливости. В самом деле Восточная Европа начинала напоминать общество, для которого американо-сицилийское слово мафия подходило больше. Малишевский посчитал вполне нормальным, когда его ограбила банда цыган. Это случилось в магазине вскоре после его приезда в Варшаву, и Малишевский с помощью других покупателей загнал подростков в тупик и вернул себе деньги и паспорт. Больше Малишевского расстроило то, что один чиновник предложил ему оплатить визы для двух барышень, которые должны были отправиться в США в качестве экспертов по Катыни, чиновнику рассчитывал, что такой обмен опытом даст возможность подзаработать. Позднее Малишевский выяснил, что этот чиновник был агентом Польской военной разведки и служил под началом Ярузельского.
…
Достоин внимания один живописный мемориалец, которого Малишевский встретил в Варшаве в 1992 году. Имя мемориальца не названо, извстно только, что он филолог из Ростова, кандидат наук, что ли (an advanced degree) по русской и английской филологии. Отличался изысканнейшими манерами и оксфордским выговором, ночевал на скамейках в варшавских парках. Более двадцати лет провел в заключении в психиатрических лечебницах, где агенты КГБ пытали его лекарствами. В середине 1980-х годов его освободили, но он был должен регулярно являться к сотруднику КГБ, ответственному за многоквартирный дом, в котором жил страдалец. Малишевский угостил мемориальца в пиццерии, после обеда филолог расстегнул куртку и рубашку, на теле у него на груди висел пластиковый пакет. В этот пакет филолог пересыпал остатки пиццы с тарелок.
…
Лекция Малишевского со слайдами 9 апреля произвела настоящую сенсацию на варшавской конференции, особенно были впечатлены делегаты из бывшего СССР.
Сначала Малишевский показал серию фотографий, среди них были места различных массовых преступлений, таких, как Майлай (My Lai) во Вьетнаме, Тимишоара в Румынии, могилы жертв Пиночета в Чили, поля убийств Пол Пота в Камбодже, фотографии немецких концлагерей времен Второй Мировой войны, и овраг в Бабьем Яру. С этими фотографиями чередовались фотографии Сталина и Ежова. Интересной фотографией, показывающей мастерство советов в маскировке, была фотография камуфляжа всей Красной площади во время войны для введения в заблуждение немецкой авиаразведки.
Слайды Малишевского показывали методы анализа авиационных снимков, в частности, по изучению теней, которые давали информацию о времени и расположении обеъекта. Он демонстрировал важность стереообзора, то, что я видел годом раньше в квартире Шохета. Публика видела, как фотографии, сделанные до и после нарушения почвенного покрова, дают возможность судить о природе и причине нарушений. Зрители внимательно слушали рассказ Малишевского о его собственном обнаружении следов работы бульдозеров, использвованных НКВД для сокрытия тел их жертв. Он также объяснил ограничения применимости воздушных снимков, показав, что конкретное нарушение земной поверхности не может наблюдаться ранней весной, при росте молодой травы, и только после высыхания травы следы действий бульдозеров видны. Другое ограничение вызвало использование снимков "четвертого поколения, четвертой генерации" ? (fourth-generation images), на которых может быть потеряно 30% оригинальной четкости. (Первой "генерацией" (?) была пленка была пленка из фотокамер, второй - проявленные отпечатки Люфтваффе, третьей - негативы Национального архива, четвертой - отпечатки, полученные Малишевским с этих негативов).
Польскую аудиторию особо интересовали немецкие фотографии варшавского восстания 1944 года. Был также представлены фотографии, обнародованные американскими властями в 1979 году, показывавшие Аушвиц-Биркенау - люди, выстроенные в очереди в газовые камеры и немецкие обманы для сокрытия крематория. Аудитория ахнула, когда увидела на воздушных снимках, что охрана лагеря уничтожения имела плавательный бассейн.
По-настоящему аудиторю заставили забыть обо всем фотографии катынской эксгумации апреля 1943 года. Сначала Малишевский показал им некоторые из слайдов, которые я уже видел, это слайды Сухого со множеством ям, очертания которых были явно видны с воздуха, и где, как полагал сначала Малишевский, были похоронены польские офицеры из Осташкова. Он показал аудитории, как он анализировал перевозку польских офицеров из Осташкова. Нелегко было установить место нахождения лагеря, так как те немногие, которые там были в заключении и были освобождены до того, как их друзей уничтожили, рисовали совершенно различные схемы этого места. Малишевский наложил их данные на воздушные фотографии, и показал, как люди прибывали на поезде в Осташков, потом вели по ледовым дорогам вблизи города, затем переводили на остров, где и был настоящий лагерь. Он сначала нашел нужный остров посредством анализа воздушных фотографий, затем показал путь в Калинин (Тверь) и Медное лазерной указкой. Направив красный луч на место на карте, он сказал: "Вот здесь их убили, именно здесь". Это место подтвердили люди, жившие поблизости.
Малишевский также показал слайды местности под Харьковым, где были найдены останки польских солдат, частично при помощи его расшифровок воздушних фотографий и космических снимков ЦРУ, полученных при помощи Бжезинского. Многое там изменилось с 1940 года. Малишевский преподал варшавской аудитории урок по разным предметам, возвращаясь к довоенным снимкам этого региона России из издания Датч (голландского ? a Dutch edition), единственного, где имеются фотографии харьковской лесной зоны. В своем историческом расследовании Малишевский смог сначала найти места захоронений жертв более ранних чисток, затем места захоронений жертв катынского переода. Неподготовленный глаз не мог заметить, как сосны раннего периода заменялись лиственными деревьями, но Малишевский на воздушных фотографиях видел то, что опытный детектив мог бы видеть на месте преступления и в криминологической лаборатории - вещественные доказательства изменились.
Малишевский поведал своей аудитории о бесценных материалах, обнаруженных им в книгах "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына и "Путеводитель по ГУЛАГУ" Росси (Rossi's The Gulag Handbook), касающихся Соловецких островов и сотен других лагерей и массовых захоронений, которые еще ждут своих исследователей. Он показал фотографии оборудования, предположительно предназанченного для дробления панцирей морских моллюсков на Соловецких островах. По свидетельству Росси, на этой машине на самом деле измельчали человеческие кости, которые потом топили в море. При помощи аналогичного оборудования нацисты уничтожили все следы своих жертв в Хелмно, одном из первых лагерей смерти в Польше.
Но до сих пор никто не знает, где находятся тела. Обнаружено менее пяти процентов останков. Малишевский убежден, что более результативны будут поиски "Мемориала" в районе Медного, чем поиски польских групп, поскольку мемориальцев также интересуют захоронения русских жертв со времен 1920-х годов. надо отметить, что те территории, которые Малишевский отметил как "подозрительные" в начале своих исследований пленок Люфтваффе, оказались именно теми территориями, где были найдены останки.

[john07]

Глава 6
"Великий польско-американский историк, который посвятил свою жизнь Катыни, который был изгнан из нескольких университетов, который все эти годы самоотверженно добывал деньги у польских эмигрантов и благотоворительных фондов, и этот человек так и не добился благодарности соотечественников". Малишевский так говорит о Заводном (Zawodny), "отце катынских исследований", который вел в одиночку борьбу в 1950-е годы против политической власти в Польше и за границей, которая старалась забыть о бойне в лесу. Заводный - это боец. Он сражался с немцами в подпольной польской армии. Позднее он при помощи пера вел благородную борьбу за правду о Катыни.
Малишевского злят те польские деятели, которые пиратским образом используют исследования Заводного. Он не понимает, почему польские исследователи не сотрудничают с Заводным, который дал им огромное количество материалов.
Общение Малишевского с той группой польских деятелей, которых он называет "бандой шести" или "конфедерацией балбесов" происходило по той же схеме, что и у Заводного. Малишевский считал это следствием влияния коммунистических идей. "Это уже генетический факт" - сожалеет Малишевский - "они уничтожили большинство приличных людей".
Только поддержка Бжезинского восстановила у Малишевского веру в поляков, хотя Бжезинский поляк не в большей степени, чем Киссинджер - немец.
В 1950-х годах Бжезинский работал полд руководством Мерля Фансода (Merle Fainsod), гарвардского советолога, чьи исследования Смоленского архива коммунистической партии, захваченного немцами, установили новый стандарт в исследованиях деятельности коммунистической бюрократии.
В 1990 году Малишевский написал Бжезинскому и рассказал о своих исследованиях. Вернувшись из Польши в 1991 году, Малишевский снова связался с Бжезинским и поднял такую тему. Так как каждый человек, найденный в Катыни, был убит единственной пулей, то это показывает, что многие из офицеров были убиты в другоми месте и позднее привезены в Катынский лес для захоронения (since each of those exhumed at Katyń were killed by a single bullet, this suggested that many of the officers were killed elsewhere and then brought to Katyń forest for burial). Бжезинский, посетивший Катынь в 1990 году, стал проявлять интерес к работе Малишевского. Он дал Малишевскому материалы современных космических съемок ЦРУ района Харькова.
Когда я посетил Малишевского весной 1992 года, стол в его кабинете был завален картами ЦРУ, полученными через Бжезинского. Вскоре мы рассматривали карту Катыни, составленную по данным последних американских спутниковых фотографий. Это были последние из многочисленных карт, которые одновременно помогали исследователям, и приводили их в смущение с тех пор, как могилы были открыты немцами в 1943 году. Одна из первых карт была тайно вывезена сотрудниками польского Красного креста, участниками немецкой эксгумации. Некоторые из этих грубо нарисованных карт хранились в польских подпольных архивах, оберегались как национальное сокровище. Карты расследования Конгресса 1951 года были подобны картам, опубликованным генералом Андерсом в 1948 году. На этих картах пристутствовали искажения, затрудняющие точное установление мест интересных для историков объектов.
Мы склонились над спутниковой картой, предоставленной Бжезинским. "Эта карта потому важна" - говорит Малишевский, - "потому что без нее полякам пришлось бы полагаться на фотограмметрию (photogrammetry), сделанную немцами во время Второй Мировой войны. Например, анализируя двадцать одну яму, выкопанную 20-21 ноября 1991 года, мы можем очень точно определить их и знать, где проводились раскопки.
Малишевский сформулировал для Бжезинского точные вопросы по Катыни, что позволило получить от ЦРУ именно нужные изображения.
"Как первичная, так и вторичная зоны интереса до сих пор густо покрыты лесом" - говорит Малишевский. - "Дороги, обозначенные на схемах 1944 года, все еще видны, хотя и не столь выраженно. Они больше похожи на тропы. Дача НКВД более не видна, появились два новых строения, вероятно, дом и сарай, расположенные восточнее и западнее места дачи. Новая тропа ведет от главного шоссе к восточному строению". Малешевского все еще злит готовность Снежко выполнить условия, поставленные русскими в предыдущем ноябре. Все же результаты раскопок в двадцать одном месте, хотя и скудные, но подтверждают наличие останков там в 1944 году. Спутниковая карта Бжезинского дает больше возможностей для нахождения останков.
Некоторые вопросы Малишевского пока остаются без ответов. Малишевского особенно интересует, делали ли что-нибудь русские на территории, где была польская группа 20-21 ноября 1991 года, после того, как была раскопана 21 яма. Это можно установить путем анализа ряда последовательных фотографий. Более поздние спутниковые снимки также могут помочь проследить изменения русла Днепра, это естественный процесс, который с годами приводит к изменению формы берега, образованию новых проток и островов.
В июле 1992 года Малишевский послал Бжезинскому длинный меморандум. Он говорил о ямах, выкопанных в Катыни совместной польско-русской группой 20-21 ноября 1991 года, и запрашивал более подробную карту, которая включала бы территорию первоначальных захоронений, найденных немцами в 1943 году, места захоронений после русской эксгумации 1944 года, и ямы, выкопанные польско-русской группой в 1991 году. Если существовали фотографии территории от ноября 1991 года, то очевидно их можно было сравнить с фотографиями Люфтваффе и последники спутниковыми картами.
Малишевский написал, что расположение первоначальной могилы № 8 до сих пор "предположительно", и что она была вероятно в южной траншее, отмеченной ранее Пуарье, на участке, где много точечных раскопов. Полякам не позволили исследовать этот участок в ноябре 1991 года, и Малишевский полагал, что полезно будет иметь фотографию, показывающую, проводили ил там раскопки русские после отъезда польской группы. Участок северной траншеи также был вне зоны деятельности польской группы, и Малишевский хотел изучить его более внимательно. Также он задавал вопросы Бжезинскому по поводу Харькова, в целом неисследованной территории, и, если судить по нежеланию властей предоставить полный доступ польским исследователям, месту, способному доставить неприятности бывшим российским и нынешним украинским руководителям. Измненения в растительности (Черная Дорога (Czarna Droga) заросла молодыми лиственными деревьями, тогда как до войны там росли сосны) и исчезновение некоторых троп, которые видны на снимках Люфтваффе 1943 года, представляют собой вопросы для исследователей. Польская комиссия там была привязана к определенным районам, и попытка переворота против Горбачева, совпавшая с тем польским визитом, только усложнила положение. Малишевский предложил Бжезинскому составить карту и этой территории, в частности, участка, исследованного 25 июля 1991 года. Ограниченные эксгумации затрудняют подсчет офицеров из старобельского лагеря.
Малишевский также задавал Бжезинскому вопросы о Алексеевке, Пятихатке и Сокольниках, особенно потому, что некоторые из возможных мест захоронений теперь оказались под многоквартирными домами, под дачами, или стали частями существующих кладбищ. "Только лопата может доказать, что там" - сказал мне Малишевский. Он подозревал, что территория, на которой происходила большая битва за Харьков, и следы траншей на снимках немцев 1944 года могут быть местами массовых захоронений, в частности потому, что эти траншеи не были похожи на следы бомб. Большие учатски леса вокруг Харькова были вырублены генералом Тимошенко в связи с важной битвой 1942 года. "Каждый, кто хоть немного разбирается в военном деле, знает, что если вы в лесной зоне, то ваши потери будут намного выше по сравнению с теми потерями, которые вы понесете, если срубите лес". Он добавил, что во время Первой Мировой войны французы в лесу Бело (Belleau Wood) несли тяжелые потери от взрывов деревьев. "Мой микроаанлиз показывает, что здесь вскрывали могилы" - он говорит про расчищенную территорию в бывшем лесу. Он добавил, что соседний колхоз, похоже, давал трактора для этих эксгумаций.
Фотографии Люфтваффе 1944 года показывают массивные из избирательные уничтожения лесов. Русские пытались объяснить нарушения почвы в Пятихатке тем, что украинские дети находили польские пуговицы с орлами и медали при играх около огромного жилого комплекса, и эти вещи оказались на харьковском базаре в 1971 году. Но Малишевский настаивает, что в 1944 году дети не могли вырубить лес над этими могилами. Далее была проделано дальнейшая детективная работа. Он нашел немецкий пропагандистский фильм 1942 года, который показывал битву за Харьков. Он сумел остановить фильм на нужном кадре и обнаружить, что в течение 22 минут и 50 секунд фильма немкцкие бомбардировшики были показаны над лесом у Харькова, где русские войска наступали на Пятихатку. Отмечая, какие районы подвергались бомбежке, Малишевский смог установить, какие участки леса были разрушены вражеским огнем, а какие были либо вырублены войсками Тимошенко для избежания потерь от взрывов деревьев, или для массовых захоронений.
В Медном было еще одно место, которое Малишевский хотел исследовать более подробно. Польско-русской группе, которая была там в августе 1991 года, не дали исследовать его полностью, в частности, учаток, на котором была дача КГБ. Русские ввели в обычай строить места отдыха Коммунистической партии и жилые дома на местах массовых захоронений. Прочно построенные государственные здания и многочисленные дачи были построениы на местах захоронений в Медном и в Пятихатке. Карты ЦРУ, предоставленные Бжезинским, при соопставлени с пленками Люфтваффе, показывают, как советская секретная полиция маскировала массовые могилы путем строительства на них домов, радиостанций, а также дорог. Возможно, приходит к выводу Малишевский, после обранужения немцами трупов в Катыни, русские начали бешено разбрасывать останки из других массовых захоронений, в таких местах, как Винница, Куропаты и Соловецкие острова. Несомненно доказано, что они этим занимались в Катыни в 1944 году.
Малишевский не думает, что у польского правительства не хватает средств и что русские, не имея особого желания, станут проводить тщательные исследования. Возможно, символические кладбища будут созданы в каждом из мест захоронений, и несколько тел будут похоронены и почтены. "В Америке делали бы не так" - приходит он к выводу.
Часть длинного письма Малишевского к Бжезинскому в июле 1992 года была посвящена "катынской политике", болезненной и важной для него теме. Болезненной - потому что эта тема поднимает вопрос о честности польских официальных лиц в целом, важной - потому что она включает его собственные исследования и необходимость дальнейшего сотрудничества, в особенности с такими важными источниками, как Бжезинский. Малишевский хочет объяснить, почему он не передал карты, полученные от Бжезинского, Катынской комиссии польского Министерства юстиции. Он уверяет, что он не поляк из Польши, и не подготовленный политолог, и что он серьезно ошибался в намерениях и действиях польских официальных лиц, у него сложилось ошибочное впечатление, начиная с самых первых контактво с ними в Нью-Йорке в 1990 году. Некоторые из официальных лиц, как он отмечает, были связаны с разведкой правительства Ярузельского, и не заслуживают доверия. Он критикует назначение Снежко, который напоминает ему персонаж Ральф в исполнение Джеки Глизона, шофер из "Новобрачных" (Jackie Gleason's character Ralph, the truck driver from the Honeymooners), у которого всегда бегают глаза. "Мечатся из стороны в сторону, как конский хвост" - говорит Малишевский, - "он никогда не смотрит мне в глаза". Назначение Снежко, с тех пор ставшего членом польского сената, в качестве руководителя расследования, было, по его мнению, неумным, и может привести к политизации работы по Катыни. "Снежко" - с глубоким чувством говорит Малишевский - "ни разу не приглашал Заводного в качестве специалиста, зато его советником работает электрик Тухольский".
За исключением Мелецкого, Малишевский невысоко ценит людей из окружения Снежко. Соберайский (Sobierajski), которого Катынская комиссия посылала для разговора с Малишевским еще в 1990 году, в Нью-Йорке делал вид, что не знает английского языка, но через три с половиной месяца в Варшаве Соберайский говорил с ним на великолепном английском. В роскошной квартире Соберайского Малишевский видел документы, подписанные Ярузельским, и Соберайский ему сам сказал, что раньше служил в польской секретной службе. Эти встречи имели комический оттенок, поскольку Малишевский говорит по-польски очень плохо, и Соберайский с коллегами заподозрил его в том, что он агент ЦРУ, который только притворяется, что не знает польского.
"Они не могли поверить, что я американский гражданин, реставратор антикварнорной мебели, в то же время могу быть специалистом по воздушным фотографиям бывшего Советского Союза" - говорит Малишевский больше с удивлением, чем с обидой. По поводу варшавской группы Малишевский цитирует строки Уильяма Йитса "Была ли хоть когда собака, которая хвалила блох?" ("Was there ever a dog that praised its fleas?"). Он более-менее согласен с Заводным в том, что "Катынь стала политическим футболом".
Малишевский закончил свое длинное письмо к Бжезинскому предположением о том, что обнародование этих важных документов может для польского правительства усложнить отношения с Италией, Венгрией и Прибалтикой, а также с Россией и Украиной, так как возможно, что граждане этих стран также захоронены на этих участках. Он убежден, что русские торомозят раскопки в Харькове и Медном потому, что там находятся останки граждан других стран.
Бжезинский не одобрил отказ Малишевского передать его материалы в Варшаву. "Их надо послать" - Малишевский цитирует ответ Бжезинского, - "только надо снять копии для дальнейшей работы". Мнение Бжезинского было выражено в кратком письме, написанном Малишевскому секретарем Бжезинского. Там же говорится, что "на данный момент" Бжезинский не готов выполнять дальнейшие просьбы Малишевского. Малишевский решиб выполнить пожелание Бжезинского. Через несколько дней секретарь Бжезинского прислал сообщение, что если Малишевский даст "очень конкретный и узкий запрос, то он будет рад передать его в ЦРУ". Безусловно Бжезинский осознал, что если бы не Малишевский, то многие места захоронений не были бы найдены.
Контакты Малишевского с Бжезинским были на некоторе время останослены после появления в одной краковской газете статьи журалиста Станислава Янковского (Stanisław Jankowski), заголовок которой сообщал, что Малишевский испольует "сверхсекретные карты ЦРУ". Тем не менее, через какое-то время Малишевский снова стал получать нужные карты от Бжезинского, который теперь писал ему личные письма.
Российское правительство теперь продает всем желающим свои спутниковые фотографии, некоторые из них - великолепного качества, включая советские фотографии Пентагона. Однако правда о Катыни была раскрыта не из-за того, что русские стали делиться информацией, а из-за работы отдельных энтузиастов, таких, как Заводный и Бжезинский, которые дали нужные сведения для таких исследователей, как Малишевский.

[john07]

Глава 7
Когда Малишевский начал свои исследования, ему стало ясно, что катынской историей манипулируют и друзья, и враги. Для того, чтобы установить правду, требовлось прильнуть к оригинальным истокам, к свидетельствам очевидцев, хотя в этой ситуации годилась русская поговорка "врет, как очевидец".
Книга "Факты и документы" (Facts and Documents) была издана под редакцией профессора Виктора Сукенницкого (Wiktor Sukiennicki) и была издана польским правительством в изгнании в Лондоне в феврале 1946 года.
("The Mass Murder of Polish Prisoners of War in Katyń/' Facts and Documents Concerning Polish Prisoners of War Captured by the U.S.S.R. in the 1939 Campaign, (March, 1946).)
Доступ к книге был ограничен, она была отмечена грифом "совершенно секретно" ("most secret"), эта книга стала ключевым документом, одним из самых достоверных ранних источников, и в то же время эта книга стала примером того, как документами можно манипулировать. Было выпушено несколько изданий "Фактов и документов", каждая новая версия была менее надежной, чем предыдущая. Ко времени слушаний по Катыни в Конгрессе США в 1951-52 годах многие из "фактов" в "Фактах и документах" были изменены для того, чтобы удовлетворять интересам заинтересованных сторон. Профессор Ян Гросс (Jan T. Gross) обнаружил, что анкеты, заполненные очевидцами катынской бойни, были изменены после вмешательства Бюро документов для того, чтобы соответствовать политической позиции польского правительства в изгнании.
Пало-Альто - город, известный тем, что там расположен Стэнфордский университет, а также Гуверовский Институт войны, революции и мира, хранящий множество уникальных документов. Ежи Шведе (Jerzy Szwede), польский книготорговец из Пало-Альто, специализирующийся на польских и русских материалах, прислал Малишевскому рукопись "свидетеля" немецкой эксгумации 1943 года.
("Georgii Novgorod-Severskii," (Rev. J. Sergeyenkov) "Chudovishchnye bol'shevitskiye zlodeiania v Katynskom lesu pod Smoleńskom i v gorode Vinitze," [Monstrous Bolshevik Crimes in Katyń Woods near Smolensk and in the Town of Vinnitsa] Typescript, 1947, Library of Congress, 1-30.)
Тридцатистраничный документ на русском языке, озаглавленный "Чудовищные большевистские преступления в Катынском лесу под Смоленском, и в городе Винница: казнь 12000 польских офицеров", был опубликован 1947 году священником "Георгием Новгород-Северским". Оригинал был обнаружен Шведе в Библиотеке Конгресса.
Малишевский нашел документы, которые раскрыли личность загадочного анонимного священника-свидетеля из материалов Конгресса, рассекреченных через сорок три года. Датированные 21 января 1951 года и адресованные Джону Митчеллу конгрессменом Романом Пусинским (Roman Pucinski), они определяли "Георгия Новгород-Северского" как священника Сергеенкова. Дознаватели из Конгресса нашли шестидесятишестилетнего Сергеенкова, который не говорил по-английски, в больнице св. Иосифа в Айове. Сергеенков был признан перемещенным лицом в декабре 1950 года. Сергеенков был православным священником, он жил около Смоленска в 1916 году и вернулся в Польшу в 1920 году. Он прожил около Белостока более двадцати лет, был арестован немцами в 1944 году и содержался в концлагере недалеко от Бреста. В этом лагере священник встретил своего старого знакомого Казимира Горчаковского (Kazimierz Gorczakowski). Горчаковский был железнодорожным рабочим в Смоленске до 1943 года, потом его захватили русские (? when he was captured by the Russians). Он рассказывал Сергеенкову, что видел, как польских заключенных перевозили из Смоленска на станцию Гнездово в начале весны 1940 года, там их выгружали из поезда и сажали в грузовики. Согласно Горчаковскому, это происходило на ветке, расположенной непосредственно севернее Катынского лекса, на ветке, которая не отмечена на польских картах этой территории. Горчаковский также был свидетелем некоторой части эксгумаций, согласно "Новгород-Северскому".
Малишевский понимал, что карта, нарисованная Горчаковским, не была найдена, но, вероятно, это была та же карта, которая помещена в публикации "Новгород-Северского" от 1947 года. Малишевский говорил, что эта карта 1947 года, хоть и была искажена, но представляла собой работу человека, знакомого с местностью. Более существенно то, что исследования Малишевского показали наличие железнодорожной ветки примерно в 500 метрах севернее станции Гнездово, и именно там Малишевский установил здание, где большинство заключенных содержались и были казнены.
"Новгород-Северский" был типичным власовцем и посвятил свой опус "бойцам за свободу Матушки-России и против Большевизма", в тексте в выражениях не стеснялся. Его рассказ об эксгумации тоже основан только на рассказах Горчаковского. Этот свидетель несомненно не видел завершения эксгумационных работ, поскольку он говорит о том, что 2500 тел были откопаны в семи могилах к концу апреля 1943 года, тогда как немцы продолжали раскопки до июня того же года.
Некоторые из выводов "Новгород-Северского" позднее были подтверждены. Например, он заметил, что расположение тел доказывает, что убийства были совершены в других местах, а в Катынь привозили уже трупы и хоронили в подготовленных могилах. Вероятно, их привозили из бойни, находящейся в здании управления НКВД в Смоленске. Малишевский считает возможным, что первые массовые расстрелы проводились в лесу, но затем НКВД решил, что при этом возникают сложности, касающиеся свидетелей в соседних деревнях, не говоря уже о звуках и сценах отчаяного сопротивления приговоренных. Ведь большинство из них должны были осознавать, что их ждет.
Рассказ "Новгород-Северского" дает основания полагать, что свидетель либо ушел вместе с немецкими войсками, или сопровождал словацкого медицинского эксперта доктора Шубика Харькова (Shubik Kharkov, или Subic Kharkov) при отступлении немцев. Он рассказывает о речи, произнесенной доктором Харьковым перед большой аудиторией в здании "Глинка" (Hlinka House) в Братиславе 9 мая "этого года", что должно обозначать 1947 год, год, когда он записал свои воспоминания, это сомнительная датировка, с учетом содержания речи Харькова. "Новгород-Северский" цитировал слова Харькова, который уверял, что это массовое убийство дало возможность осознать опасность, которую коммунизм принесет Европе в случае своей победы, и он призывал словацких деятелей не закрывать глаза на эту ужасную возможность.
"Новгород-Северский" называет СССР "Совдепией", что является сокращением слов "Советские депутаты", по крайней мере такую расшифровку предлагает Малишевский.
"Новгород-Северский" также отмечает, что задолго до немецкого вторжения местные жители в районе Катынского леса говорили о больших количествах (large transports) военных и гражданских лиц, привезенных из Польши, Литвы, Латвии и Эстонии в район Смоленска. Жертв доставляли в Козьи Горы, там их казнили по ночам. Железнодорожники в Смоленске говорили, что, судя по одежде, в этих поездах привозили людей всех социальных словев, от богатых до крестьян. Иногда расстреливали целыми семьями, и даже вместе с их домашними животными, что особенно гнусно. Приговоренные военнослужащие прибывали в Гнездово на отдельных поездах.
"Новгород-Северский" сообщает, что при выборе Козьих гор в качестве места массовых захоронений большевики принимали в расчет выгодные для их преступной деятельности особенности географического положения, особенности почвы, наличие двух железных и одной шоссейной дороги. Это место было излюбленным местом казней с самого начала революции. Он сообщил о смоленском епископе Макарии (Makary), которого расстреляли в этом лесу в 1920 году, и передал рассках женщины-врача, которая лечила одного из палачей. Палач рассказал о святом человеке, который благославлял расстрельную команду, когда на него уже навели винтовки.
"Новгород-Северский" описал участок, где проходили расстрелы, как неправильный прямоугольник размером 2 на 2,5 км, окруженные непроходимым заграждением из трех рядов колючей проволоки. Охраняли территорию часовые с собаками. Местные жители боялись даже смотреть в эту сторону. Дом отдыха стоял на прекрасном крутом берегу Днепра, и являл собой обманчиво мирную картину для этой обители зла. В доме отдыха был штаб секретной полиции. "Новгород-Северский" описал эту дачу как место оргий и дебошей.
Малишевский, который знает район Катыни лучше, чем большинство людей свою округу, был восхищен схемой "Новгород-Северского", даже если это было неточное отображение более ранней схемы Горчаковского. Он сказал, что эта схема лучше, чем карта немецкого лейтенанта Фосса, который первым появился на месте действия в 1943 году, и лучше, чем карта, составленная польской разведкой для Андерса. Малишевского обеспокоило то обстоятельство, что эта карта не имела номера и не была включена в состав документов для слушаний по Катыни в Конгрессе в 1951 году. Его удивило, что польские власти не проявили интереса к этой карте и убеждали его не публиковать до тех пор, пока их расследование по Катыни не будет завершено. "Почему?" - кричал Малишевский, рассказывая мне об этом. - "Чего они хотят?"
"Новгород-Северский" описывал и другие преступления большевизма. Например, в Екатеринодаре большевики создали целую поточную линию, в состав которой входили дробилка и система автоматического спуска в канализацию, которая доставляли тела невинно замученных жертв Сталина сразу на дно реки, в пищу рыбе и ракам. Алекстанд Контракт (Alexander Contract), бывший, по его словам, телохранитель Сталина, в свеой книге "Черная комната" описывает подобную систему, существовавшую и в управлении секретной службы на берегу Днепра. Тела казненных из расстрельной комнаты через специальный большой унитаз спускались в специальную канализационную трубу и прямо в реку. "Стаи кровожадных днепровских рыб мгновенно в клочки разрывали тела замученных, и никакие следы сталинских преступлений не всплывали на поверхность" - писал Контракт (Alexander Contract, Back Room: My Life with Khrushchev and Stalin. Vantage Press, N.D. p. 30.).

"Новгород-Северский" завершил ту часть своего творения, которая относилась к Катыни, свидетельством о том, что с 1917 года коммунисты уничтожили шестьдесят миллионов человек, не считая раненых и покалеченных телесно и душевно, в заключении до сих пор остается около двадцати миллионов человек, эти глубоко обоснованные данные подтверждается также более поздними исследованиями Солженицына. Автор призвал русских и иностранных издателей опубликовать его творение, основанное на личном опыте двадцатипятилетних физических и моральных страданий в разных тюрьмах.
"Новгород-Северский" сурово осуждает американского государственного секретаря Дина Ачесона за то, что он обменялся рукопожатием с Громыко 5 апреля 1949 года во время открытия Генеральной ассамблеи ООН, и расценил это как унижение свободного мира и низкопоклонство перед кремлевскими бандитами.
"Новгород-Северский" призывал всех честных людей мира объединиться вокруг президента Трумэна, генерала Маршала, Дуайта Эйзенхауэра, Дугласа Макартура, Шарля де Голля, Уинстона Черчилля, Элеоноры Рузвельт, генералиссимуса Франко и архиепископа Гриффина, и ради спасения Матери-России уничтожить проклятую Совдепию, пока большевики не сделали свою атомную бомбу.


Другой объемный текст, сохраненный после войны в Институте Сикорского в Лондоне, и включенный в 1948 году в 3-е издане "Фактов и документов", представляет собой важный отчет о немецкой эксгумации ("My Five Weeks Work at Katyń," Report by Marian Wodziński, M. D. Expert in Forensic Medicine of the Technical Commission of the Polish Red Cross at Katyń) in Crime of Katyń: Facts & Documents. 3rd Edition (London, 1965) 191-228.) Этот отчет написан польским судмедэкспертом Марианом Водзиньским, который был единственным врачем в группе польских коллаборационистов при эксгумации в Катыни.
К концу мая немцы раскопали 4150 тел. На все останки были помещены идентификационные таблички с номерами, эти же номера нанослиись на пакеты с придметами, найденными на телах. Тела были захоронены в шести братских и двух индивидуальных (для двух генералов) могилах. На могилах установили кресты, их украсили белыми и красными цветами. Тела захоранивались с большой осторожностью, поскольку предполагалось, что рано или поздно их перевезут в Польшу. В последний день польская делегация водрузила на могилы металлический терновый венок из колючей проволоки, в центре которого помещалась офицерская кокарда - орел.
Малишевского заинтересовал один существенный аспект отчета Водзиньского - информация о том, что расстрел проводился около могил в Катынском лесу. Это показывали следы пуль на деревьях в районе могил. Водзинский в своем сообщении 1947 года показал, что доктор Франсуа Навиль искал следы пуль на деревьях, хотя в отчете Навиля про это не говорится. Кроме того, Водзиньский сообщил, что он видел поблизовти от могил и в самих могилах большое количество пуль и гильз, что привело его к выводу, что рассрелы проходили около могил. Он нашел одну сосну со следами пуль, и решил, что некоторые расстрелы проводились около этой сосны. Малишевский полагает, что это натянутое объяснение, а более вероятно, что пьяный солдат НКВД просто практиковался у этого дерева в стрельбе. Хорошо известно, что в НКВД допускают до упраженний по стрельбе только пьяных.
Малишевский цитирует другого свидетеля по поводу гильз и пуль, рассеянных по местам захоронений. Профессор Герхард Бутц, полковник немецкой армии, возглавлявший работы, сделал в своем отчете заключение, что жертвы не были расстреляны у могил или в могилах.
Еще одним важным свидетелем был Иван Кривозерцов (Ivan Krivozercov). Его рассказ искрится простотой и честностью ("A Russian Witness of 1940," Ibid 229-240. Cf. Jacek Trznadel, "Rosyjscy Świadkowie Katynia," in Zbrodnia Katyńska: Droga do Prawdy, op. cit., 77-111, passim). Этот свидетель совершенно беспристрастен, поскольку большивики насильно заставляли его работать в колхозе, а его отца расстреляли в 1937 году. Кривозерцев хорошо знал Катынский лес, поскольку собирал там грибы, ягоды и дрова. В марте 1940 года он видел, как заключенные из Смоленска приходят в лес с лопатами и кирками, ему сказали, что там копают фундаменты под новые здания. Это была та часть леса, которую занимала секретная полиция. Он вспоминает местную пословицу "Не болтай, а то загремишь в Козьи горы", и тогда коварный липкий страх заползал в тела и души местных жителей.
Однажды, работая у железной дороги, он видел автомобили-воронки. Эти машины возили людей из поездов, которые приходили из Смоленска на ветку около Гнездово. Его знакомый узнал на этих людях польскую форму. В следующие дни Кривозерцев и другие узнали, что их возят на расстрел. Из разговоров было ясно, что их привозят из Смоленска и отправляют в Козьи горы. Программа не менялась, число заключенных каждый день было одно и то же. Вагоны прибывали только днем, чтобы не было возможности бежать. Кривозерцев, который называл НКВД словом чека, наблюдал эти перевозки почти полтора месяца. В конце апреля он видел еще один транспорт, состоящий только из личных вещей приговоренных к смерти. Затем наступила тишина, а лес охранялся злыми собаками и злыми солдатами.
Во время оккупации Кривозерцев собирал дрова для подразделения немецкой полевой полиции. В январе 1943 года он прочитал в оккупационной газете на русском языке, что в России организуется польская армия и генерал Сикорский не смог найти пленных польских офицеров. Кривозерцев вспомнил, что он видел в 1940 году, пошел к немцам и сказал переводчику: "Сикорский ищет своих офицеров в Сибири, а они здесь, рассреляны в Козьих горах".
Кривозерцев с немцами пришли на место. Кривозерцева заставили копать, он копал и декламировал при этом: "Это темное злодеяние должно быть разоблачено, ибо лежит оно тяжким грехом на наших душах".
Дальше были новые раскопки. Кривозерцев рассказывал о прибытии международной комиссии. Когда прибыли члены польского Красного креста, он слышал от них слово "Пилсудский". Вероятно, одно из тел было опознано как доктор Калицинский (Kaliciński), личный врач Пилсудского. Кривозерцев присутствовал при раскопках до тех пор, когда была открыта последняя могила на пасху 1943 года. Его показания были записаны на магнитофон, он также дал показания перед немецким судьей под присягой.
Потом Кривозерцев ушел с отступающими немцами, работал где придется, после войны оказался в западной зоне Германии, добрался до польского штаба в Италии. К концу 1946 года Кривозерцев под вымышленным именем Михаил Лобода (Michał Loboda) оказался в Великобритани в качестве перемещенного лица. Там, вероятно, он дал интервью Иозефу Мацекевичу. После рождества 1947 года он исчез из лагеря около Бристоля, и вскоре обнаружился повешенным в каком-то сарае.
Показания Кривозерцева противоречат убежденности Малишевского в том, что расстрелы производились не у могил, а в другом месте. Малишевский также полагает, что станция Гнездово, которая в катынской литературе описана как небольшая станция, на самом деле представляет собой крупный железнодорожный узел, правда, неясно, какое это имеет значение.
Примерно в 500 метрах от станции Гнездово была железнодорожная ветка, которую Малишевский называет lesopolosa (правда, это слово он понимает в значении не "лесополоса", а напртив, "вырубка", то есть расчищенное место в лесу). По его мнению, в этом месте находится недостающее звено, "расстрельная комната".
Малишевский в статье, опубликованной в "Фотоинтерпретации в географии" (Photo-Interpretation in Geography) сообщает о документе, рассекреченном в США, который подтверждает его старую гипотезу о существовании "здания для расстрелов" (probable execution building) на лесной вырубке у скрытой железнодорожной ветке северо-западнее станции Гнездово. Этот документ - уже описанное выше творение "Новгород-Северского", где говорится о железнодорожной ветке севернее Катынского леса, куда приходили многие вагоны, и оттуда польских солдат разгружали прямо в лес.
Среди прочих свидетельств Малишевский рассмотрели и показания Свяневича. Разные версии рассказа Свяневича появлялись с 1942 по 1965 годы. В одном опубликованном рассказе он говорит, что его высадили из поезда в 200 примерно метрах от станции Гнездово, в другом - "вне станции", в треьем - "где-то за станцией".
Исследование снимков Люфтваффе показало Малишевскому, что Свяневича высадили из поезда северо-восточнее станции (northeast of the station - возможно, ошибка) и вили обратно к зданию станции, при этом он мог видеть западнее себя пустынное пространство, заросшее травой ("a fairly desolate open space covered with grass"). Это заявление более соответствует сообщению Кривозерцева, сделанному им Мацкевичу в 1945 году, в котором он упомянул ветку севернее станциип, где был склад напротив маленькой площади. В заявлении, сделанном Кривозерцевым польским военным властям в Анконе в 1946 году говорил, что поезда ехали на ветку севернее станции Гнездово и скрывались из виду. Там анализ Малишевского помещает "расстрельную комнату" для многих офицеров козельского лагеря, в том же здании несколько позднее мог находиться штаб генерала Тимошенко.

[john07]

Глава 8
14 октября 1992 года Рудольф Пихоя, председатель российской архивной комиссии и личный посланник Бориса Ельцина передал польскому президенту Леху Валенсе уникальную посылку. Она содержала 42 документа по катынскому злодейству. Польская академия наук через несколько недель опубликовала факсимиле и польские переводы этих документов, в сборнике под названием "Документы людобойства" (Dokumenty Ludobójstwa [Documents of Genocide]).
Катынский "элитоцид" (этот термин введен недавно по поводу массовых убийств в Боснии) не дал СССР заметных преимуществ. Россия уже разделила Польшу с Германией, и заключенные уже ничем не угрожали. Что побудило Сталина, самого осторождного и коварного лидера, в стране, где людей приговаривали только после выполнения юридических процедур, ликвидировать без всяких обвинений офицерский корпус соседней страны в мирное время? Убийство польских узников было основано не только на уверенности Сталина в победе Гитлера, но и на необходимости закрепить их кровавый союз. Сталину надо было ответить только на один вопрос. Мертвые или живые поляки полезны? Естественно, ради дружбы с Гитлером они должны были умереть. Весна 1940 года была временем военных побед Германии и временем начала реализации планов Гитлера по уничтожению польской элиты в Освенциме. Система нацистов была построена на убийствах. Сталин нашел себе кровавого подельника.
========
Дальше в этой главе про поиски особой папки, про Фалиных-Болдиных и т.д., какой Горбачев плохой, потому что все темнил и тянул, и какой Ельцин хороший, потому что все прояснил и признал. По сути дела ничего интересного.
___________________________________________________________________________
Глава 9
В 1990 выжившим польским офицерам разрешили росетить Катынь. Некоторые поляки хотели найти людей, связанных с убийствами, пусть и не самих палачей. В Смоленске Петр Федорович Климов, старый работник НКВД, старался избежать расспросов дочери жертвы Катыни, причем так старался, что его рассказ был опубликован в "Московских новостях" 23 сентября 1990 года. Он рассказал о системе конвейерных лент, которая в 1933-1939 годах использовалась для извлечения тел из подвала смоленского управления НКВД на улице Дзержинского, и погрузки из в грузовики. На грузовиках мертвых везли к месту захоронений в Козьи горы. Он полагает, что там захоронено более 10000 русских жертв. Работа самого Климова состояла в том, чтобы отмывать грузовики после перевозки трупов. Он вспомнил, что жертв вели в подвал, клали головами на край сточного люка, и стреляли в затылок или в темя. Он помнит, что польских офицеров из Козельска расстреливали в подвале управления НКВД с помощью той же поточной линии. Палачам давали водку, они ее пили и мыли ею руки.
Климов также рассказал о польских заключенных, расстрелянных в Козьих горах в 1940 году. Поляков привозили на станцию Гнездово, везли в грузовиках на место казни, там расстреливали или закалывали штыками, и сбрасывали в рвы. Он видел один такой ров, 100 метров в длину, и два-три метра глубиной, заполненный телами. Это признание было написано со слов Климова, так как у него самого пальцы не гнутся.

Есть документальный фильм о путешествии родственников, снятый под идейным руководством (inspired) режиссера Анжея Вайды, чей отец был одним из офицеров, убитых и похороненных в Катыни. Некоторые офицеры, освобожденные до расстрелов, сопровождали родственников убитых. Они побывали в монастыре в Козельске, где их содержали, читали письма друг другу, касались стен, глядели в окна, зажигали свечи и плакали. Некоторые подходили к местным жителям и спрашивали, что те помнят.
Таких местных жителей в документальнмо фильме трое - одна женщина и двое мужчин, все в возрасте. Разговоры со всеми представлены одинаково - сначала местные жители отказывались говорить, демонстрируя страх перед карательными органами, затем, под давлением интервьюера, нехотя признавались, что в 1940 году видели воронки, заезжавшие в лес, слышали выстрелы, причем, что любопытно, слышали выстрелы по ночам. Женщина видела в лесу офицера в длинной черной рясе, несомненно, это был польский священник незадолго до того, как его расстреляли. Один из стариков сообщил, что в лесу расстреливали русских, поляков, латышей и цыган - и заплакал. Не удалось уточнить, кто, собственно, расстреливал цыган и почему. Другой старик сообщил, что его семья владела в в 1920-х - 1930-х годах Козьими горами, затем их объявили кулаками, и все его родственники (братья, сестры, родители) были аристованы и осуждены тройками. Рассказ этого свидетеля заканчивается поэтической строкой "И выкопали могилы, и похоронили их, и уехали прочь" (Then graves were dug and they buried them and they drove away).
Не лишним будет уточнить, что имя этого свидетеля названо - Иван Киселев. Имя другого старика, который рассказал про расстрелы цыган - Михаил Кривозерцев (автор пишет фамилию через "о" - Krivozercov). Фамилия женщины, видевшей в лесу ксендза-офицера, не называется. Но вообще, конечно, забавно, что из трех свидетелей, представленных в этом сугобо документальном фильме знаменитого режиссера, двое носят так хорошо известные фамилии катынских свидетелей времен войны. Сложно сказать, действительно ли съемочная группа отыскала настоящих родственников тех людей, или же эти фамилии были заимствованы из реальной истории для персонажей фильма просто по замыслу сценариста.

У бывшего заведующиго архивом НКВД Ивана Ноздрева круглое крепкое лицо и веселый характер. "В Москве есть архивы по полякам", - уверяет он. Он знает, что их расстреляли, и до сих пор боится ночных стуков в дверь. Любого могли обвинить в сотрудничестве с немцами и посадить. "И никому не давали меньше десяти лет. Но я сумел сохранить свою шкуру". Неясно, как заведующий архивом НКВД мог быть обвинен в сотрудничестве с немцами - вероятно, остался на оккупированной территории?

В выходящей в Нью-Йорке на русском языке газете "Новое русское слово" опубликована статья об интервью со здравствующими палачами польских офицеров (Novoe Russkoe Slovo, (October 25,1991), 10.).
Один из них восьмидесятичетырехлетний Сопруненко, он работал с делами военнопленных по подписывал списки на расстрел. Интерьвью с ним снял на видео английский журналист Николас Бетелл (Nicholas Bethell), автор книги "Последний секрет" (The Last Secret), рассказывающей о насильственной репатриации союзниками русских антисталинистов и членов власовской армии. Сопруненко, живущий в фешенебельном пригороде Москвы, сначала отказывался признать, что он вообще знает что-нибудь о приказе убить поляков, но затем признал, что он получал такой приказ от Сталина и что он послал письмо Берии, начав процесс отправки офицеров на Особое совещание ("Special Commission"), что являлось иносказательным обозначением смертного приговора.
Второй допрошенный палач НКВД - девяностолетний Владимир Степанович Токарев, бывший с 1938 года аппаратчиком (apparatchik) в Калининской области, и потому имеющий отношение к заключенным Осташкова. Оба "эксперта" дали четких и ужасающий отчет об убийствах польских офицеров. Токарев удивил интервьюера спокойным описанием казней: "как дрова рубили" ("as though they were cutting wood"). Токарев рассказал, что казни начались 1 апреля. В чемоданах привезли немецкие револьверы, потому что русское оружие перегревалось от продолжительной стрельбы. Заключенных из осташковского лагеря везли на поезде в Калинин, затем перевозили на "черных воронах" в четырехэтажное здание управления НКВД, Безжалостно загнанных в тесные камеры ("Как-то они там помещались" - говорит Токарев) польских офицеров выводили в звукоизолированые комнаты и убивали выстрелом в затылок. Тела затем выбрасывали в ожидавшие грузовики, и вывозили в Медное, где уже ждали бульдозеры. Годы спустя на могилах была поставлена радиомачта. Штат бригады палачей составлял около тридцати человек, они расстреливали примерно по 250 человек в день, эти количества увеличивались по мере того, как ночи становились короче, и каждая казнь занимала две минуты. Вся операция была образцом организованности в стране, известной свомим беспорядками. К концу апреля расстреляли около шести тысяч человек.
Бездушие палачей даже в их рассказах через полвека не может не поразить. Лишь тень сочувствия, как тонкий луч луны глухой ночью, мелькает в словах Токарева, когда он расскзаывает о юном польском солдате, обреченном на смерть. "Сколько тебе лет?" - "Восемнадцать". - "Давно на службе?" - "Шесть месяцев". "Чем занимался?" - "Телеграфист".
Токарев до сих пор помнит, как людей убивали в управлении НКВД и хоронили около виллы, которую он занимал в Медном. Когда он узнал о том, как проводились массовые убийства в других местах, и что там местные жители слышали крики и выстрелы, он высказал мнение профессионала: "Они действовали глупо!"
Яцек Тржнадель (Jacek Trznadel), написавший про эти интервью в главе "Русские свидетели Катыни" ("Rosyjscy Świadkowie Katynia" [Russian witnesses to Katyń]) в книге "Катынское преступление" (Zbrodnia Katyńska, 1992 [The Crime of Katyń]) приравнял Токарева по бездущию и цинизму к Рудольфу Гессу, коменданту Освенцима.
Генерал-майор Владимир Купец из Главной военной прокуратуры заявил, что Сопруненко и Токарев участвовали в преступлении, для которого нет оправдания даже по законам, существовавшим в то время. однако их нельзя привлечь к ответствепнности, поскольку по российским законам для убийства существует пятнадцатилетний срок давности.

Польское издание Spotkania ([Encounters] - встреча, стычка) опубликовало интервью с палачем НКВД, бывшим лейтенантом Митрофаном Сыромятниковым, кто рассказал об убийствах польских офицеров из Старобельска в харьковском управлении НКВД польской эксгумационной группе летом 1991 года.
Он говорит, им объяснили, что поляки устроили в заключении мятеж, и потому заслужили казнь. Он отрицает, что сам был палачом, и называет единственного сотрудника НКВД, в звании майора, по фамилии Куприй, который убил всех офицеров. На вопрос о том, кто обучил Куприя этой методике расстрела, Сыромятников ответил со смехом: "Может он к попу ходил (? - Maybe he went to a priest. ? наверняка в оригинале было "тут к попу не ходи"). Есть инструкции, как убивать людей. В НКВД однажды лошадь заболела. Один мой знакомый выстрелил в нее пять раз, но не знал, куда целиться. Стрелок должен беречь патроны. На войне стреляешь, и попал - не попал, война продолжается. А в мирное время, если приказ получен, его надо исполнить, а то худо будет. Надо знать инструкции".
Юмор Сыромятникова очень своеобразный и отчасти потусторонний. На вопрос, что делали с телами офицеров, убитых в подвале управления НКВД, он ответил: "Вы думаете, мы их купали? ("Did you expect us to give them a bath?" - ? возможно, в оригинале было что-то типа "да пошли они в баню"). Интервьюер выразил сомнение по поводу возможности для столь необольшого количества людей убить так много народу, справиться с вывозом тел нескольких сотен человек каждую ночь. Сыромятников ответил с гордостью за своих товарищей: "Они были не дети, они были мужики".
Куприй, по его словам, после войны стал директором молочной фермы или молочного завода в Полтаве.
В русском языке нет слова "палач". Они используют вместо этого слово ispolityel, что означает "performer", хотя исполнение этих номеров происходит не на эстраде, а в звукоизолированных расстрельных камерах. Слово "исполнитель" - изобретение НКВД. В стране, где миллионами приговаривали к смерти, не было палачей. Там были только люди, которые исполняли свои обязанности.

[john07]

Глава 10
Когда я брал интервью у Малишевского 11 ноября 1996 года, у него был сложный период отношений с инженером Пеньковским, его представителем в Польше. Пеньковский был посредником в отношениях с издательствами в деле публикации его новаторского труда "Катынь: интерпретация воздушних фотографий в свете фактов и документов" (Katyń: An Interpretation of Aerial Photographs Considered with Facts and Documents), эта работа тем временем вышла в специальном выпуске "Фотоинтерпретаций в географии" (Photo-interpretation in Geography) в 1995 году. Публикация этой работы, в которую Малишевский вложил столько сил и времени, ухудшила его отношения с Пеньковским. Только когда рукопись была готова к печати, Малишевский осознал, что она появится в сокрашенном виде, без некоторых его важнейших аргументов. Он почувствовал себя обманутым.
История семьи Пеньковского делала это все еще более болезненным. Отец Тадеуша, Людвиг, был в заключении в Старобельске и был убит в Харькове в то самое время, когда его юный сын сидел в тюрьме в этом же городе! После войны Пеньковский работал в катынском подполье, где сотрудничал в журнале "Катынский бюллетень" (Biuletyn Katyński), и участвовал в создание Катынского института (Instytut Katyński), сохраняя искру правды о Катыни, когда такая деятельность еще сурово наказывалась. Когда Польша обрела независимость от коммунистической власти, Пеньковский помогал создать Восточный архив (Archiwum Wschodnie) и его замечательную публикацию "Карта" (Karta). Когда Малишевский приехал в Варшаву в 1991 году, именно Пеньковский помогал ему организовать встречи с польскими официальными лицами, и был рядом с Малишевским, когда Малишевского награждали в 1992 году Катынской медалью Катынского института (Katyń Medal of the Instytut Katyński) и орденом Офицерского креста за заслуги перед польской республикой (Officer's Cross of the Order of Merit of the Republic of Poland), врученным ему по указу президента Валенсы в Вашингтоне в 1992 году. Из чистой любезности Пеньковский шарил по сельской местности в поисках бутылки дефицитной песачовки (pesachovka), особой еврейской водки, для Шохета, друга Малишевского. Позднее, когда Шохет со своими двумя детьми совершал паломничество в Освенцим, Пеньковский тепло принимал его в Польше, а Шохет, в свою очередь, нашел для него очень нужное лекарство.
Отношения стали портиться, когда польские исследователи стали писать про данные, полученные из работ и снимков Малишевского, без обычных в таких случаях ссылок на автора. Невзирая на доказательства того, что Малишевский был серьезным катыноведом, эти польские публикаторы, судя по всему, имели мнение, что он является выходцем из лаборатории ЦРУ, капиталистическим Франкенштейном, а его мебельная мастерская - крыша для шпионских операций. В их головах не укладывалось, что человек, далекий от науки, может делать такие сложные открытия. Они не знали о его обучении. Малишевский, являясь учеником профессора Заводного, получил знания об анализе первичных документов от величайшего в мире авторитета катыноведения. По мнению Малишевского, мелкие пакости со стороны некоторых польских ученых дискредитировали саму профессию историка, которую он так высоко уважал. Польшу Малишевский тем не менее любил, однако разочарование его было глубочайшим, ведь поляки вели себя прямо как русские!
Примеры таких "заимствований" множились. Профессор Ян Оледзкий (Jan Olędzki), декан географического факультета Варшавского университета, совместно с докторами Мыцко-Доминико и Марианом Глосеком (Drs. Mycko-Dominko and Marian Głosek), публиковал статьи на основе оригинальной работы Малишевского без обычной щепетильности ученых, поскольку их публикации нарушали планы Малишевского и уменьшали перспективы на издание его собственной работы. Кроме того, Оледзкий и Мыцко-Доминко, в сопровождении Пеньковского, использовали материалы Малишевского в лекционном туре по Чехии без согласия Малишевского. Позднее, что самое важное, Малишевский поставил Пеньковскому в вину то, что он не возражал против изъятия Оледзким частей рукописи, которые Малишевский считал основой своей аргументации. Один момент там для Малишевского был крайне важен - это его утверждение, что показания Бутца были верны. Также для Малишевского было очевидно, что версия, изложенная в немецком "Амтлихесе" … была правильной. Дополнительным оскорблением явилось то, что фамилии Оледзкого и Пеньковского появились в качестве редакторов на новом "цензурированном" тексте, подготовленном для печати.
Позднее Малишевский понял, что важным фактором для изъятия некоторых важных мест из его рукописи стали события в той стране, где произошло Катынское преступление. В январе 1996 года в России была опубликована книга Юрия МИЧИ (Juri Micha), (вероятно, псевдоним) (apparently a pseudonym), причем при покровительстве российского парламента (Думы). В этой книге снова реанимирована давно отвергнутая ложь о том, что катынское преступление совершили немцы. Эта книга, под названием "Катыньска повест Крымынална" (Katyńska Powiest Krymynalna, [The Criminal Novel of Katyń]), на обложке которой изображен немец, казнящий поляка, содержит возражения против горбачевского признания от 17 сентября 1990 года о советской ответственности за эту бойню. Это, по меньшей мере, показывало, что русские уже устали от "дела № 159". Реакция на такой кульбит в Польше для Малишевского оказалась неожиданной. Теперь Оледзкий и Пеньковский дали ему понять, что решение о цензурировании его работы было вызвано тем, что происходит в России. Они восприняли работу Мичи как предупреждение о том, что дискуссия о Катыни в России закончена. Работа Малишевского содержала критику польских "запутываний", опубликованных в 1946 и 1949 годах "Манипуляции с показаниями свидетелей". (Maliszewski's study criticized Polish "obfuscations," published in 1946 and 1949: Manipulations of eye-witness testimonies).
Пеньковский полагал, что это может дать русским новые аргументы. Как он объяснил в писме Малишевскому от 17 января 1996 года: "мое решение несомненно выгодно и для вашей работы и для всего дела. Нельзя забывать, что российская прокуратура будет рада узнать о публикации, сообщающей о "фальсификации" улик и "манипуляциях с документами" польского правительства". Он добавил: "В Смоленской области пишут, что преступление было совершено немцами, а поляки пишут об этом ложь. Даже некоторые депутаты Думы говорят, что сообщение Бурденко, которое так и не было официально аннулировано российской прокуратурой, являетяс официальным советским заключением по катынскому преступлению. Это очень важные аспекты, и мы должны всегда помнить о них".
Несмотря на объяснение Пеньковским причин редактировании рукописи Малишевского, по мнению Малишевского, эти действия повлияли на его работу наихудшим образом, и представили научное содежание его исследования в субъективном свете. Он не мог принять нежелание польских ученых честно выяснять обстоятельства прошлых дел (to come to grips with the past). Внимательное изучение показаний свидетелей привело Малишевского к очевидным выводам. Ни одна публикация в Польше не рассматривает первичный источник Сукенницкого (Sukiennicki) 1946 года "Факты и документы о польских военнопленных, захваченных СССР во время кампании 1939 года" (Facts and Documents Concerning Polish Prisoners of War Captured by the USSR During the 1939 Campaign). Напротив, "Катынские убийства" (Zbrodnia Katyńska [The Murders of Katyń]), вторичный источник 1948 года, стал основой "доказательств" для пятнадцати последующих изданий, в каждом из которых доказательства искажались (each of which led to manipulation of evidence).
Еще один важный пример такого рода. Малишевский задается вопросом о том, как любой приличный ученый может принять пять или шесть версий показаний Кривозерцева, которые только к 1953 году были приведены в согласие с показаниями Свяневича. Это означало, что показания искажались, или, как говорит Малишевский, там присутствует "запутывание польских доказательств". В этом отношении он поддерживает более ранние критические высказвания Заводного, который в своей книге "Смерть в лесу" (Death in the Forest) начал дискуссию о немецких доказательствах и обращал осбое внимание на то, что все страны имеют веские политические причины для фальсификации доказательств, в том числе и Польша. Польские официальные лица никогда не задавали критических вопросов: "Что видел Кривозерцев? Что видел Джон Мелби (John Melby) из "Ассошиэйтед пресс"? Что видела Катлин Харриман?" Несомненно объектив фотоаппарата является более точным и честным свидетелем. Все это совершенно ясно Малишевскому, но он не принимает в расчет изменяющиеся политические интересы России и Польши.
Пеньковский отвергал предположения о наличии "запутываний" в собрании документов, но он наконец согласился, что, хотя заключения Малишевского в книге сохранились, но читатель не видит доказательств того, что показания искажались. В нарушение обычной издательской процедуры гранки не были представлены Малишевскому, и Пеньковский заменил введение на свое собственное. Изменить уже ничего было нельзя. Когда через год сын Пеньковского встретился с Малишевским в надежде наладить между ними отношения, он признался по секрету, что на его не очень здорового отца сильно давили значительные фигуры польской науки.
Малишевский имел и другие важные возражения против цензуры Оледкого и Пеньковского. Он подверг сомнению польские сообщения о местах захоронений в Медном-Ямке, в которых содержится заключение о том, что все заключенные Осташкова обнаружены. Его собственное изучение местности и косвенных улик привело его к выводу, что существуют и другие места захоронений. В качестве доказательства плохой работы польских групп Малишевский цитирует из их заключения слова о том, что Медное никогда не было оккупировано немцами. Его собственныые исследования показали, что Lehr Brigade (как это по-русски? Учебная бригада, что ли? Была такая?) из состава 1-й танковой дивизии прорывала здесь оборону Красной Армии и подразделений НКВД. Нарушения поверхности, отличные от военных действий и ежовщины, не принимались в расчет польскими археологами (Terrain disturbances, differing from acts of war, or the Yezhovschina, were not accounted for by Polish archeologists).
Харьковская история особо интересует Малишевского, который изучает связанные с ней фотографии очень внимательно. Он так изложил ее в неопубликованном исследовании (unpublished Kharkov study):

"Что касается этого города, которого некоторые немцы называли "маленьким Парижем", то он может оказаться сосредоточием самых крупных мест убийств, которое я на данный момент нашел при исследовании воздушных фотографий советской территории. Фотографии обнаруживают признаки скрытых массовых захоронений, возникших во время Революции, Гражданской войны, ленинского красного террора, сталинского великого террора, чисток до 1941 года, периода немецкой оккупации и сталинских казней возмездия после освобождения города."

Малишевский утверждает, что он передал научные доказательства харьковских открытий (полученные с помощью Бжезинского) официальным лицам в Польше. Там были указаны места не только массовых могил польских офицеров из Старобельска, убитых и тайно захороненных в Харькове, но и многочисленные могилы, появившиеся в 1930-х годах. Никакой реакции не последовало.
Вопросы, которые ставит Малишевский, не ограничены самим преступлением и его последствиями, они направлены и на нынешние усилия польских и русских официальных лиц, старающихся ограничить масштаб расследования. Он похож на терьера, вцепившегося в штанину чиновников. Почему Снежно не пригласил Заводного, главного катыноведа? Почему электрик Тухольский стал официальным историком комиссии? Почему Снежко за целый год не передал материалы, полученыне от Малишевского, профессору Анжею Коле (Andrzej Kola), который изучает Харьков? Почему Снежко игнорирует материалы, посланные Малишевским Мелецкому, а затем уволил Мелецкого? Малишевский полагает, что Снежко есть помеха для честного и подробного расследования. Представители катынских семей также разочаровались в Снежко и послали ему длинный список своих претензий. Малишевский не пытается скрыть свою злость в отношении Снежко и его "банды пяти".
В катынской истории много похорон. Сначал русские убили и похоронили. Затем польские расследователи похоронили достижения таких честных исследователей, как Заводный и Малишевский.


29 мая 1997 года Малишевский послал жалобу Гераклиусу Сверелло (Heraklius Swierełło), польскому генеральному консулу в Нью-Йорке. В ней описывалась дискуссия, прошедшая 1 января 1996 года, когда Малишевский вместе с Шохетом были приглашены на встречу с Анжеем Пжевозником (Andrzej Przewoźnik) из Совета сохранения памяти борьбы и страданий (Rada Ochrony Pamięci Walk i Męczeństwa [Council for the Preservation of Memory of Struggles and Suffering]) и профессором Анжеем Колой, главным археологом харковских эксгуаций. Два часа они обсуждали исследования Малишевского по Катыни, Медном-Ямку и Харькову. Малишевский доказывал, что часть жертв из Старобельска скрыто южнее Харькова, около Безлюдовки, к западу от Белгородского шоссе, около Сокольников и Алекссевки, и, возможно, западнее Харькова около Дергачей. Он предъявил много доказательств этого. Никакие археологические исследования не проверяли показания одного немецкого офицера, который видел тела, выброшенные из земли взрывом, около Харькова, где поверхность существенно отличается от поверхности в районе Черной Дороги у Пятихатки. Аналогичные украинские показания никогда не проверялись. Показания о Безлюдовке, южнее Харькова, где находится холм подобный катынскому, испещренный нарушениями земного покрова, являющимися характерными подписями НКВД, также никогда не рассматривались. Малишевский доказывает, что там происходили перезахоронения после 3-й битвы за Харьков, и предъявляет снимки с американских спутников.
Пжевозник уговаривал Малишевского послать ему результаты его исследований, хотя, как он признался, существует можное давление с целью прекратить исследования и создать военное кладбище. Он обещал, что он и профессор Кола сделают все для защиты авторских прав Малишевского. Малишевский отмечает в своем обвинительнмо заключении, что эти разговоры происходили на официальнйо польской территории, и Пжевозник действоал как представитель Полькой республики.
Пжевозник взял на себя ряд обязательств, среди них он обещал пригласить Малишевского на специальную конференцию по Катыни летом 1996 года. Он обещал, что Малишевский бедет приглашен на полевые исследования в районе Харькова, ему будет разрешено побывать в Сокольниках, Алексеевке, безлюдовки и Пятихатке. Вся экспедиция и размещение в Варшаве будут организованы польскими властями. Пжевозник просил предоставить ему и Коле копии материалов, и известил, что официальное приглашение на конференцию и в экспедицию пришлет Кола, обещал строго соблюдать конфиденциальность и защищать авторские права Малишевского.
После этого совещания Малишевский засучил рукава и подготовил собственные карты, фотографии Люфтваффе, снимки спутников ЦРУ, копии писем Бжезинского, несколько экземпляров своей неизданной (и не сокращенной) работы, и огромное количество других документов. Все было передано Пжевознику и Коле, Малишевскому обещали, что скоро с ним свяжутся.
Ни один из официльных представителей не дал о себе знать. Не было приглашения на катынскую конференцию и в экспедицию. Несколько писем, отправленных Малшевским Коле, остались без ответов. Малишевский обвиняет польских официльных лиц в недостойном поведении и нарушении обязательств. Он завершил свое длинное письмо к польскому консулу требованием вернуть его материалы. Ответа не было.
Малишевский послал часть своих материалов Николаю Данилову из одесского "Мемориала", который, в свою очередь, передал их группам "Мемориала" в Твери и Харькове. Позднее Данилов узнал, что место захоронений в Медном было взято под охрану милицией. Чего они прячут там?
Польским властям не позволили исследовать многочисленные места захоронений, указанные Малишевским, и они перестали даже просить об этом. Это доказывало заявление Пжевозника. Малишевский уверен, что настоящей причиной нежелания полностью окрыть ужасы сталинцины и ее соверменных последователей является необходимость налаживания отношений с западными бизнесменами.
Другую жалобу Малишевский послал консулу Сверелло 1 июня 1997 года, на этот раз по поводу поведения Соберайского. Будучи пунктуальным историком, Малишевский предоставил обзор своих контактов с 1992 года и напомнил польскому консулу, что не только ему не вернули ни одного документа, но также во второй раз не возмоестили расходов, причем этот Соберайский объяснил во время второго визита Малишевского в Польшу, что деньги, которые он должен был выплатить Малишевскому, были украдены из его квартиры. Малишевский завершает жалобу благородным высказыванием о том, что двенадцать лет катыноведческих исследований стоили ему много времени и денег, "мои личные деньги потрачены, и этим я горжусь".
Через год с лишним Малишевскай получил от Сверелло ответ, сообщающий, что его жалобы изучаются им самим и польским МИДом. Малишевский, будучи оптимистом, все еще ожидает результата этого изучения.

Для Малишевского 1997 год закончился грустно. Он был в самое сердце поражен поведением польских официальных лиц и некоторых польских ученых. Он тратил на расследование время и деньги, отрывая их от своих четырех детей. Но компенсацией за страдания стало высказывание по его поводу человека, которого он уважает и которым восхищается. Роберт Конквест, главный мировой специалист по коммунистическому террору, заметил исследования Малишевского по Катыни и Бабьему Яру, и написал, что он "заслуживает благодарность человечества". Бжезинский, следивший за исследованиями Малишевского с самого начала, поздравил и похвалили его. Но самой высокой оценкой стало краткое, но сердечное письмо от Заводноного. 10 сентября 1996 Заводный, обращаясь к нему "Вацек", написал своим каллиграфическм почерком: "Моему рыцарственному другу, в честь его благородного сердца и по поводу публикации его первой книги - "Праведное дело" (Righteous Cause) - праведному человеку. Поздравляю. Януш". Вскоре Заводный передал Малишевскому и свой личный архив.
Архив Заводного будет использован Малишевским для исправления пропусков и фальсификаций, ставших частью катынской истории. Также имеется тридцать семь ящков материалов Сукеннцкого (Sukiennicki) в институте Гувера, которые ище никем не использовались. Публикация аутентичных и не подвергнутых цензуре оригинальных материалов, которые составлии "Факты и документы" 1946 года, должны быть доступны для судебных медиков и археологов.

Подобно ангелу мщения, Малешевский покажет всем, где раки зимуют. Своими трудами он завоевал сердца людей со всего мира. Русские, которые члены "Мемориала", поддерживают с ним связь. Он член Американского общества фотометрии и дальнего обнаружения (American Society for Photogrammetry and Remote Sensing). Пророческие предвидения Эзекиля эхом отдаются в его словах и делах. Малишевский еще раскроет тайны древних цивилизаций. Он установит точные места сражений при Ватерлоо и Бородино. В телефонном разговоре поэт в душе Малишевский цитировал мне бессмертные строки "Улисса" Джойса. Его девиз - "Неотвратимость". Он сам выбрал себе дорогу борьбы за правое дело, и он разоблачит зловещие тайны нашего времени с помощью науки и небесного глаза бога.

[john07]

Глава 11
Два самых главных злодея в истории человечества, Сталин и Гитлер, заключили зловещий союз с целью порабощения человечества.
Началось с того, что немцы дали Ленину деньги на революцию. Потом было долгое и плодотворное сотрудничество. Нацисты - исчадие ада, но коммунисты еще хуже. Они создали лагеря смерти на двадцать лет раньше немцев, и использвовали газенвагены для уничтожения кулаков еще в 1930-х годах.
Потом Сталин заключил с Гитлером союз 23 августа 1939 года, поделил с ним Европу. НКВД и Гестапо проводили зловещие встречи в Кракове и в Закопане в 1940 году. Вместе убивали поляков. Гитлер и Сталин нашли общий язык, как два злодея.
Будучи в Варшаве, Малишевский встречался с Лебедевой, одним из лучших российских специалистов по тому периоду. Она исследовала архивные материалы, которые могут пролить свет на тайны. Лебедева полагает, что немцы могли оказывать НКВД консультации и даже помогать в обеспечении перевозок обреченных поляков по железной дороге в Осташков, Старобельск и Козельск. Организация работы железных дорог - это сильное место немцев, без слаженной работы железных дорог они бы и Хологост не смогли организовать.
Норман Дэвис (Norman Davies) в своей книге "Сердце Европы: Краткая история Польши" (Heart of Europe: A Short History of Poland) высказал предположение, что катынское убийство могло быть организвано совместно НКВД и СС, и это мнение имеет основание, хотя документальных подтвержений нет, но отсутствие информации иногда не менее значимо, чем ее наличие.
Профессор Владислав Бартощевский (Władysław T. Bartoszewski) во введении к книге доктора Саломона Словеса (Salomon Slowes) "Дорога в Катынь" (The Road to Katyń (1992)), предложил еще одну перспективную гипотезу. Он полагает, что НКВД и Гестапо в Кракове и Закопане договорились не только о Катыни, но и об организации лагеря смерти в Освенциме.
Томаш Стржебаш и Кшиштоф Ясевич (Tomasz Strzembasz and Krzysztof Jasiewicz) в заключении к недавно опубликованной книге "Документы людобойства" (Dokumenty Ludobójstwa [Documents of Genocide]) говорят о единстве целей нацистов и коммунистов. Они отмечают, что в 1940 году немецкая тайная полиция начала акцию A-B, которая привела к тысячам убитых, например, в Пальмирском лесу около Варшавы. Авторы также приравнивают высылку более миллиона поляков в отдаленные районы СССР к нацистским лагерям смерти.
У нацистов и коммунистов есть еще одна общая черта. И те и другие не только занимались уничтожением людей, но и скрывали следы этих преступлений. В 1943 году, когда немцы уходили из Киева, они взорвали динамитом Бабий Яр, для сокрытия следов убийства 100000 человек, преимущественно евреев. В 1944 году, когда коммунисты вновь овладели Смоленском и Катынским лесом, они выкопали, разрушили и рассеяли останки польских офицеров.
Егор Гайдар, бывший премьер-министр России, человек, искренне ненавидящий националистическо-коммунистическо-антисемитскую коплицию, сравнил эту группу с нацистами 1930-х годов в Германии. У фашизма и коммунизма различия незначительны. И те, и другие ненавидят западную традицию и средний класс.
Недавно вышедшая монументальаная работа Стефана Куртуа (Stephane Courtois) "Черная книга коммунизма" (Le Livre noir du communisme) определяет количество жертв от 85 до 100 миллионов человек в тех странах, где господствовал коммунизм, и поднимает наиглавнейший вопрос нашего времени: "Почему злодеяния от Ленина до Пол Пота, злодеяния, охарактеризванные Куртуа как "злодеяния планетарного масштаба", никогда не рассматриваются как равные и даже превосходящие злодеяния нацистов и фашистов? Почему не было Нюрнбергского процесса для лидеров коммунизма? Или, как сформулировал Мартин Малиа (Martin Malia) в рецензии на книгу Куртуа, почему не было "декоммунизации" для того, чтобы торжественно вывести ленинизм за рамки цивилизации? Почему в Германии нет памятников Гитлеру, а мумия Ленина по-прежнему является объектом посещений, и в России обсуждаются планы восстановления статуи Дзержинского, основателя террористического государства? А палачи 27000 польских солдат живут на пенсии в Москве.

С русскими и немцами всем честным людям все давно понятно, но почему же Запад ведет политику сокрытия правды о Катыни? Заводный в своем эссе 1991 года "Вопрос Катыни в американской политике" (Sprawa Katyńska w Polityce Amerykańskiej, [The Question of Katyń in American Policy]), опубликованном в "Wojskowy Przegląd Historyczny", рассматривает политические интриги Рузвельта и Черчилля, которые покрыли позором их правительства.
Зимой 1942 года, согласно Заводному, посол США в Москве адмирал Уильям Стэндли (William H. Standley) уже послал в Государственный департамент сообщиние о том, что польские офицеры в СССР пропали, и выразил свое опасение за них. Несколько позднее американский представитель на Среднем Востоке, полковник Генри Шиманский (Henry Szymański), и его английский коллега, полковник Хиллс, собирали материалы о Катыни. После обнаружения немцами катынских могил в апреле 1943 года полковник Шиманский послал начальнику армейской разведки генералу Стронгу полный отчет о Катынском преступлении. Американцы собрали несколько томов материала. Заводный цитирует П. Картера (P. Carter), специалиста по разведке, работавшего непосредственно под руководством Рузвельта, который держал президента в курсе событий, и использвал в своих докладах информацию польской разведки в Лондоне. Нет сомнения, что эта информация содержала обвинения против СССР,
Кроме того, полковник Джон Ван Влит (John Van Vliet) и капитан Дональд Стьюард (Donald B. Steward), американцы, находящиеся в немецком плену и посетившие эксгумацию в апреле 1943 года, представили после освобождения рапорта о том, что они видели в Катыни, генералу Клейтону Бисселу (Clayton Bissel), начальнику военной разведки. Они были убеждены, что убийство совершили русские. Рапорт Ван Влита был засекречен, и ему велели ни с кем об этом не говорить. Были и другие документы, полностью поддерживающие мнение, что преступление было совершено советами.
Единственное сообщение, противоречащее всем остальным, было сообщением Катлин Харриман (она позднее вышла замуж за Стэнли Мортимера (Stanley Mortimer) и взяла его фамилию), дочери посла Аверелла Харримана и сотрудницы службы военной информации. Она присутствовала при эксгумации Бурденко в 1944 году и поддерживала советскую версию. Как указывал Заводный, ее мнение, результате советской пропаганды, получило больший вес в официальном Вашингтоне, чем авторитетные заключениея всех остальных. Эту версию предпочел Рузвельт. Малишевский недавно общался с ней, Харриман по-прежнему принимает русскую версию, даже полвека спустя. Она описывает Катынь как "ужасную трагедию, которую немцы предали огласке в надежде вызвать трения между нами и англичанами, с одной стороны, и русскими, с другой стороны".
Список американских официальных лиц, которые стремились найти правду о Катыни около 1945 года, не очень длинный, но внушающий уважение. Посол в Польше после войны, Артур Лейн (Arthur Bliss Lane), некоторые члены Конгресса (почти все - польского происхождения), и еще несколько человек пытались говорить .но их либо не слушали, либо отвергали. Когда Мариан Крейц (Marian Kreutz), диктор польской радиостанции в Детройте, обвинил русский в катынском преступлении, его убрал из эфира сенатор Аллан Кранстон (Allan Cranston), руководитель радио и связи в службе военной информации. Судья Роберт Джексон (Robert H. Jackson), представитель США на Нюрнбергском трибунале, не мог предъявить материалы, обвиняющие русских в этом преступлении, так как они были засекречены. Те, кто разглашал информацию по Катыни, подвергались наказаниям. В декабре 1943 года полковник Шиманский был подвергнут строгому взысканию за использвование информации из антисоветских источников. Специальный представитель Рузвельта на Балканах Джордж Говард Эрл (George Howard Earle) от своих источников в Болгарии и Румынии получил подтверждения вины русских. Когда Эрл положил свои материалы на стол Рузвельта, тот ответил: "Джордж, это все немецкая пропаганда и интриги. Я полностью уверен, что русские этого не делали". Когда Эрл запросил у президента разрешение на публикацию своего мнения о Катыни, президент через два дня ответил, что он запрещает любые публикации, бросающие тень на союзника, и, кроме того, напомнил, что посол еще чистится на службе в военном флоте. После этого письма Эрла послали служить на Самоа.
Смерть Рузвельта и завершение войны с Японией не прервали заговора молчания по поводу Катыни. Когда Иозеф Чапский приехал в США в 1950 году, его пригласили в "Голос Амирики" поделиься своими воспоминаниями. Но его слова по поводу Катыни были вычеркнуты из подготовленного им текста, ему даже не разрешили упоминать название "Катынь". Только после начала Корейской войны и с ростом антикоммунистических настроений Конгресс в конце концов начал собственное расследование катынского злодейства. В сентябре 1950 года министерство обороны под давлением наконец обнародовало рапорт двадцативосьмилетнего подполковника Ван Влита, которого немцы возили в Катынь, когда он был в плену. Первый вариант его рапорта был утерян. Поначалу он хотел признать, что немкцкое сообщение было "огромной спланированной отчаянной ложью для того, чтобы отколоть западных союзников от России", он пришел к заключению "что на этот раз немцы не врали". Когда Заводный расспрашивал его еще раз в 1988 году, 74-летний Ван Влит помнил, что поляки не могли быть убиты в 1941 году и иметь при этом относительно новую обувь.
Слушания по Катынскому злодейству, прошедшие в Конгрессе в 1951-52, хотя запоздало и неполно, но восстановили нашу национальную честь. Несмотря на все недостатки, это было достижение, которое уже трудно было игнорировать правительству и ООН, Однако рекомндеции Комиссии Мэддена, как стал называться этот комитет Конгресса, относительно выдвижения обвинения против СССР, не были выполнены. Таких автороитетных катыноведов, как Заводный, травили или игнорировали.
Многие вопросы остаются без ответов, причем некоторые люди, способные ответить, еще живы. Сенатор от Калифорнии Крэнстон (Cranston) был членом Управления военной информации (Office of War Information (OWI)), и есть доказательства, что этот сенатор превышал свои полномочия, скрывая факты о Катыни в годы войны. Кто приказал скрыть информацию о Катыни от американского общества? Как участвовало OWI в катынской кампании по дезинформации? Бывший генеральный прокурор Джон Митчелл (John Mitchell), оклеветанный в ходе Уотергейтского скандала, активно работал в комитете Мэддена и сделал много для раскрытия тайн. Его не услышали. Гнев Заводного понятен. Он не верит, что мы или англичане могли бы молчать полвека, если бы американские или английские офицеры были бы уничтожены, как поляки. Союзных солдат (Allied soldiers ?) разыскивали, проводили по ним следствие, и иногда казнили в конце Второй Мировой войны. Никаких подобных процессов не проходило по поводу польских жертв. Трудно не согласиться с выводом Заводного о том, что Рузвельт и Черчилль решили молчать о Катыни "по государственным соображениям". Сталин тоже убил 27000 польских офицеров "по государственным соображениям".
Давным-давно "государственные причины" возникли в переговорах афинян с мелосцами (Melians), когда афинские генералы заявили, что "вопросы права возникают только между равными; сильные делают что хотят, слабые терпят что должны". Мелосцы пытались спорить, тогда афиняне убили у них всех мужчин, а детей и женщин продали в рабство. Так еще за две тысячи лет до Макиавелли использвался аргумент "государственные интересы".

Катынь имеет отношение также к политическим решениям Ялты, которые передали Восточную Европу в сталинскую власть. Президент Рузвельт тогда совершил катастрофическую ошибку. Черчилль хоть знал, что поляков в Катыни убили русские, просто молчал об этом из государственных интересов. Рузвельт же, судя по имеющимся данным, на самом деле верил, что Сталин не виновен в этом преступлении.
Мы должны сказать неприятную правду, лидеры союзных государств, и Рузвельт в особенности, в отношении сталинской России были толерантными до слепоты. Трудно представить себе американского президента, столь невежественного в отношении страны, занимающей одну шестую часть света. Именно Рузвельт и США уплавляли мировой политикой в годы войны и после, следовательно, и ответственность за рост влияния СССР в мире после войны также лежит на Рузвельте и его главных советниках, таких как Гарри Гопкинс. Если Рузвельт знал правду о Сталине и Катыни, то может быть только одно объяснение его нежелания признать это - стремление навредить Французской и Британской империям посредством усиления империи сталинской. Может он и предвидел вохождение России в американскую сферу влияния. Каждый американский президент, и Рузвельт в первую очередь, который прекрасно знал, что только американская помощь спасла Россию от разгрома, прекрасно знал, что СССР слаб, и поэтому Америка может переделать мир. Похоже, Рузвельт смотрел на СССР как на липовую державу, которая согнется перед американской волей, надо только не замечать ее правителей-убийц. Если в этом заключалась его циничная стратегия, то только смерть милосердно скрыла от него неизбежный провал такой политики. Раздраженное писмо Сталину в конце войны показывает, что Рузвельт пытается лягнуть человека, который не стал играть предназначенную для него роль. Сталин, который всегда хотел всего все больше и больше, тоже почуствовал себя преданным. их разочарование было обоюдным.
Может быть, Рузвельт действительно полагал, что, как он говорил своему окружению, он умеет управлять Сталиным. Несомненно согласие на триумфальный вход советов в Берлин и Прагу было не просто наградой за прошлые страдания, но и предложением сотрудничества в будущем. Будучи (в отличие от американского электората) прекрасно осведомленными о слабости России, наши лидеры не только дали ей средства для того, чтобы пережить вторжение Гитлера, но и помогли ей стать, хотя бы только и по видимости, равной нам державой.
В этом смысле Катынь символизирует величайшую упущенную возможность двадцатого века. Трагическмя смерть 27000 храбрых польских солдат должна была послужить предостережением для всей послевоенной политики. Если бы наши политики открыли миру правду о Катыни, то это могло бы изменить взгляды американского электората и соответственно открыть новую страницу истории. Президент Трумэн упустил историческую возможность. 27000 присоединились к бессмысленно погибшим миллионам.

Могли ли события идти иначе? Можно ли было разоблачить катынское преступление Сталина во время военного союза? Даже после победы под Сталинградом Сталин не мог вести войну с Гитлером без крупномасштабной помощи с Запада. Но зато он мог заключить сделку с Гитлером, как показывают достоверные доказательства. Если рассмотреть необъяснимое нежелание Сталин знать об аргессивных планах Гитлера, то объяснить их можно только двумя возможностями. Он либо собирался напасть первым (чему есть доказательства), любо знал, что войну все равно проиграет, и был готов проиграть войну и закончить ее миром с неизбежными потерями. Ленин уже делал так при заключении мира с немцами в Брест-Литовске в 1918 году, и для Сталина было не случайностью, что именно в этом же самом городе Бресте русские и немецкие офицеры отмечали общую победу 18 сентября 1939 года. Сталин ошибся, Гитлер не походил на немецких руководителй времен Первой Мировой войны, и его нападение было неожиданно жестоким и решительным.
Но если бы Сталина обвинили в катынском зладействе и поставили на одну полку с Гитлером (чего он несомненно заслужил), можно было ли сохранить союз против Гитлера и Японии? Нельзя забывать, что на Тихом океане война еще была далека от завершения.
Западные лидеры оказались в некоторой ловушке, в которую сами себя загнали. Борьба против Гитлера строилась на идее борбы добра со злом, и так оно и было. Сложно было бы объявиь союзника империей зла, и продолжать сотрудничество с ним.

Однако все аргументы за сохранение правды о Катыни в тайне теряют свой смысл после завершения войны. Молчание Запада о Катыни после войны трудно объяснимо, тем более в условиях наличия убедительных доказательств и начала Холодной войны. Исчезновение доклада Ван Влита и другие попытки заставить молчать тех, кто желал сказать правду после 1945 года, показывают, что в политике преобладало желание скрыть правду и не обвинять советское руководство. Хотя главный архитектор просоветской политики уже умер, его политическая партия была все еще у власти, и недавно открытые данные советских архивов доказывают, что в Америке была измена среди высших политических руководителей. Не вызыват сомнения решительность Трумэна в противостоянии коммунистической экспансии, но, занимая пост вице-президента во время войны, он нес свою долю ответственности за решения военного периода, и огласка тех решений могла привести к нежелательным для него последствиям.
Способ постановки катынского вопроса на Нюрнбергском процессе стал моральным провалом. Русским самим позволили поднять этот вопрос. Советский прокурор, полковник Юрий Покровский, даже зачитывал выдержки из липового заключения Бурденко, и ему не возразили даже те, кто знал, что его обвинения лживы. Это редчайший пример в истории, когда правительство, ответственное за злодейство, и об этом все знали, готовило обвинение против другого правительства, невиновнго. Зная, что Запад не сможет его обвинить, СССР мог сделать вывод, что наше общество столь же коррумпировано, как и его.

Собрание Венона (The Venona Collection), недавно обнародованные ЦРУ советские телеграммы 1940-х годов, перехваченные и расшифрованные советские соощения за период тридцати семи лет, предлагает мучительный взгляд на убийство в Катынском лесу, что раскрывается в одном анонимном письмет Это письмо, датированное 7 августа 1943 года, то есть через четыре месяца после того, как немцы объявили миру об обнаружении тел польских офицеров в Катынском лесу, адресовано "мистеру Гуверу" ("Mr. Guver," (Russian spelling for FBI Director J. Edgar Hoover, there being no Russian letter for our "H")). По словам Бена Фишера, работника Центра изучения разведки в ЦРУ (Staff Fellow at the Center for the Study of Intelligence at the CIA), письмо "мистеру Гуверу" дало ФБР ключ к обнаружению русских шпионов. В письме также упомянут резидент Василий Зарубин, он же Зубилин (rezident Vassiii M. Zarubin (a.k.a. Zubilin)), офицер НКВД, который допрашивал польских офицеров в Козельске в поиске среди них информаторов. Безымянный автор сообщает, что Зарубин, присланный в Вашингтон в 1941 году, и его заместитель Марков, он же подполковник Василий Миронов (Markov (an alias for Lt. Col. Vassiii D. Mironov)), участвовали не только в депортации более миллиона поляков, евреев, украинцев и белорусов после советского вторжения в 1939 году, но также и в убийствах в Катынском лесу. Удивительно (если не сказать большего), письмо сообщает также о том, что у русских есть агент в Белом доме. Согласно Фишеру, на это письмо в Вашингтоне и Лондоне не обратили внимания (the letter fell on "deaf ears" in Washington and London).
Документы, обнародованные в 1997 году в рамках Международного исторического проекта по изучению Холодной войны в Центре Вудро Вильсона (the Cold War International History Project at the Woodrow Wilson Center), раскрыли содержание второй "секретной речи" Хрущева, произнесенной перед польским коммунистическим руководством. Эта речь была обнаружена в польских архивах. Хрущев ее произнес в Варшаве после внезапной смерти в Москве лидера польской коммунистической партии Болеслава Берута. Берут упал и умер, когда узнал, что Сталин теперь считается преступником. Хрущев сопровождал тело Берута в Варшаву и оставался там неделю, помогая решить вопросы наследования. Выступая на пленуме Польской коммунистической партии, Хрущев в целом повторил то, что было им сказано на 20 съезде, обвиняя Сталина во всевозможных грехах. Никто из польских товарищей тогда не набрался храбрости спросить о Катыни, сам Хрущев обошел эту тему молчанием.

[john07]

Эпилог
Малишевский использовал свое знание воздушной фотографии не только в теме Катыни. Он помогал доктору Ианоиду (Ianoid) из Государственного музея Холокоста в Вашингтоне для получения фотографических доказательств того, что немцы на самом деле сотворили в Бабьем Яру, месте чудовищного истребления еврейского населения Киева. Исследвоания фотографий немецкой воздушной фотосъемки не только позволило Малишевскому уточнить обстоятельства этого преступления, но и сделало возможным понять попытки сокрытия его. Воздушные фотографии определенно показали, как немцы взрывали склоны оврага.
Одной из интересных сторон исследования Бабьего Яра стало определение степени заблуждения свидетелей, то есть та же проблема, которая занимала Малишевского в его катынских исследованиях. Существует свидетельство Орлова, который заявлял, что видел убийства в Бальем Яру из укрытия на расположенной неподалеку фаабрике. Малишевский с помощью анализа линии зрения рассмотрел возможные препятствия между укрытием Орлова и местом казней, и смог опровергнуть его показания. Пуарье написал еме в одном из писем: "вы, должно быть, сможете определить, мог ли он на самом деле видеть место преступления из фабрики, и не было ли там препятсквий для зрения (деревья, дома и т.д.), которые закрывали ему вид. Я полагаю, что в тех местах трудно найти 1600 метров без без таких преград, и тем более трудно рассмотреть подробности казни без бинокля". Пуарье вспоминает, что он был готов был дать показания по поводу "линии зрения" на суде над военным преступником, охраннком из концлагеря Биркенау. Тот охранник признался, что был там, но заявлял, что он ничего не видел со своего поста. Пуарье смог доказать, что у охранника была открытая линия зрения на газовые камеры, то есть он лгал.
Есть, конечно, разница между честными исследователями, такими, как Пуарье и Малишевский, которые желают установить точные подробности массовых убийств, и историческим ревизионистами, которые прячут свою лживость по маской научности. В исследовании Катынских изображений Малишевский старался восстановить истинную версию событий. Тем временем история Катынской бойни ставила исследователей перед новыми вопросами, и их работа нередко оказывалась в заложниках у политических соображений. Русские архивы частично открыты, но самые важные материалы, такие, как личные бумаги Сталина и документы секретной полиции все еще не доступны, равно исследвоателям не дают документы по делу Валленберга, Кубинского ракетного кризиса, вторжения в Чехословакию в 1968году, корейского самолета рейса 007. Хотя нацисты уничтожили многие собственные записи, почти все германские архивы, захваченные западными союзниками, были возвращены в Западную Германию. Русские власти даже не сообщили, какие немецкие материалы есть у них. Большинство из них хранитсяв Москве и скрывается от науки полвека. Если там, к примеру, есть информцию о том, что происходилов в Закопане в 1939 году на переговорах между Гестапо и НКВД, то она вряд ли будет обнародована.
Русские не показывают интереса в решении проблемы Катыни. Дума не признает юридическую ответственность за это преступление, тем самым не позволяет расследовать дело в российском суде. Не было суда по типу Нюрнбергского трибунала над катынскими палачами. Катынские семьи не имеют не законного удовлетворения, ни денежных компенсаций. Конец советской империи не принес правды. На выставке фотографий из Музея российской армии, недавно проходившей в Центре Рональда Рейгана в Вашингтоне, была повторена ложь о немецкой ответственности за Катынь. Напротив, российские официальные лица стали в последнее время говорить, что поляки виновны в смерти 83000 пленных красноармейцев, захваченных в польско-советской войне 1920 года. Российский прокурор Юрий Демин удивлялся, отчего поляки так беспокоятся по поводу 16000 заключенных (sic!), исчезнувших в Катыни, и не выражают интереса по поводу 83000, погибших в польском плену. Польские историки, в свою очередь, оценивают количество русских пленных, погибших от болезней и тягот военного времени в 1920 году, количеством 16-18 тысяч. Польская газета "Жыче Варшавы" ("Варшавская жизнь") сообщила, что именно Горбачев приказал начать антикатынскую кампанию в апреле 1990 года (он дал указание российским историкам: "Вы должны найти что-то вроде антикатыни" ("You must find some sort of anti-Katyń"), и в результате было сделано две книги, которые указывали на Пилсудсткого и "польские зверства" в войне 1919-1920 годов.

23 августа 1998 года польское издание "Wprost" поместило сообщение от польского корреспондента в Тавде (Урал), где могут быть могилы польских офицеров, убитых в 1940 году. Это сообщение было основано на воспомнинаниях 84-летнего ветерана Гулага. Он услышал такие слухи от его товарищей-заключенных на строительстве какого-то канала.
В марте 1989 года русский историк Акимов Арутюнов (Akimov Arutiunow) беседовал с бывшим сотрудником НКВД, "Вы знаете, у меня на душе грех, я казнил поляков". Он упомянул Тавду, поблизости от Екатеринбурга, в качестве места расстрелов. Убийства предположительно проходили в начале 1940 года, во время катынской бойни. Доказательства получить сложно. Если это правда, то жертвами, возможно, были поляки из Западной Украины и Западной Белоруссии. Этих узников перевозили в Киев, Харьков и Херсон, и нет следа этих жертв после того, как они покинули Минск. Возможно, они и стали жертвами Тавды. Огромные размеры России делают ее идеальным местом для сокрытия убийств.

5 мая 1999 года Малишевского и Шохета пригласили сообщить о резульатах их исследований на симпозиуме в Праге: Неизвестные факты о катынских убийствах (Neznana Fakta o Katynskych Zlocinech [Unknown Facts about the Katyń Murders]), проводимом Академией наук Чешской республики. Малишевский представли воздушные фотография и косвенные улики, и сказал, что он может "доказать свой тезис о том, что в Катыни, Медном и Харькове исследовались многочисленные места сокрытия (multiple concealments sites) а не настоящие могилы". Обзор его доказательств дал Шохет, который уже ранее сделал лучшие на сегодняшний день исследование о еврейских жертвах среди польского офицерского корпуса (включая исследование о жизни и смерти чешского раввина в польской армии Баруха Стейнберга (Штайнберга) (Baruch Steinberg). Один из малоизвестных фактов этого дела состоит в том, что около 300 польских граждан из чешской Тешинской области (Cieszyn (Teschen)), которя вошла в состав Польши после Мюнхенского пакта, были арестованы в период действия германо-советского договора, депортированы в Россию и казнены в апреле-мае 1940 года.
Малишевский и Мечислав Борак из чешской Академии наук являются партнерами в проекте по поиску скрытых подземных помещений (chambers) времен нацистов. Гитлер приказал создавать их для исследований в области передовой военной техники. Во время последней поездки в Чешскую республику Малишевский нашел до сих пор неизвестную часть большого подземного комплекса. Много говорили о том, что в таких сооружениях находятся пропавшие архивы Гестапо, золото Рейхсбанка и даже Янтарная комната. Малишевский надеется, что его открытия помогут установить правду.

14 апреля 1999 года, на 59-ю годовщину Катыни, в Варшаве был открыт памятник в районе Муранов (Muranów). Десять лет назад об этом говорили тайком и шепотом, теперь Варшава, Краков и другие города отводят самые заметные места под катынские мемориалы. Польский президент Александр Квасневский совершил официальные визиты в Россию и Белоруссию, и 27 июня 1998 присутствовал на церемонии у мемориала польским мертвым в Харькове на Украине, где именм погибших польских офицеров из Старобельска были зачитаны в присутствии их родственников. Но Россия, ответственная за эти преступления, еще не создала на своей терриории достойного памятника.
17 апреля 1997 года нью-йоркская польская газета "Nowy Dziennik" опубликовала статью "Когда зазвонит подземный колокол?" ("When Will the Underground Bell Toll?") Журналист Станислав Янковский (Stanisław Jankowski) взял интервью у Анжея Пшевозника (Andrzej Przewoźnik). Они обсуждали запланированное создание последнего пристанища для останков убитых в Катыни и других местах. Несмотря на пожелания многих семей катынских жертв, Пшевозник заявил, что невозможно эксгумировать идентифицированные останки из Катыни, Медного и Харькова, и других мест, поскольку останки уже невозможно идентифицировать. КГБ при помощи специальных буров бурил массовые могилы для того, чтобы рассеять и скрыть из виду останки. Кроме того, останки польских офицеров перемешаны с останками жертв более ранних чисток и даже с останками советских солдат, бывших в немецком плену. Пшевозник придерживался мнения, что лучше увековечить память жертв там, где они захоронены. Ведь все они были жертвами бесчеловечной системы. Переговоры с российскими представителями привели к решению, что будут созданы мемориалы в честь всех жертв тоталитарных репрессий. Польское военное кладбище станет частью этого комплекса. Архитекторам и скульпторам поручили разработать проекты мемориалов в Катыни, Медном и Харькове. Каждый мемориал будет иметь крест и подземный колокол. Поскольку среди жертв были евреи, протестанты и православные, кладбище будет иметь экуменистический характер и содержать символы разных религий. Пока ничего не сделано для реализации этих планов. Пока родственники польских жертв приезжают в Катынь, зажигают свечи и поют гимны там, где, по их мнению, покоятся их родные.
В России Коммунистическая партия настаивает на возвращении статуи Феликса Дзержинского, основателя советской секретной полиции, на ее пьедестал у бывшего управления КГБ на Лубянской площади. Она была снесена в 1991 году, когда Ельцин нес на своих плечах надежды всей России. Ленин все еще лежит в Мавзолее, и штат патологов продолжает следить за его мумифицированными останками. Но по полякам (и многим другим), лежащим в бесчисленных безымянных могилах на российских прострах, подземный колокол еще не звонит.

[john07]

Иллюстрации

Рис. 1. Безлюдовка, фотография Люфтваффе.
Этот снимок сделан до занятия Харькова немцами в сентябре 1941 года. Рядом с деревней Безлюдовка, расположенной в 15 км южнее Харькова, находится большой холм, около железнодорожной ветки. Согласно показаниям одной украинки, весной 1940 года какое-то количество польских офицеров было здесь выгружено из поездов и уведено в холмы на казнь. Согласно Стефану Снежко, описание холма, данное этой женщиной, случайно было похожим на Катынь. На снимке виден заросший лесом холм, в середине которого есть расчищенное место, не имеющее смысла с точки зрения лесного хозяйства. На этой вырубке можно заметить многочисленные ямы. К этому месту ведет дорога, около станции имеется структура (?structure ? строение ?) НКВД. Несмотря на это убедителное доказательство, официального исследования этой территории не проводилось. Снежно ни разу не ответил на доказательства, представленные Малишевским. Официальная польская позиция состоит в том, что все заключенные Старобельска обнаружены около Пятихатки. Малишевский полагает, что научная литература не подтверждает такой вывод.


Рис. 2. Медное.
Карта по данным современных спутников США. Показаны места нарушений земного покрова, очевидные на воздушних снимках Люфтваффе времен Второй Мировой войны. Массовые могилы поляков находятся на участке G. Малишевский полагает, что другие польские могилы могут находится на участке E.

Рис. 3. Медное. Массовые могилы поляков и другие массовые могилы.
Схема Малишевского. Отмеченные красным тесно расположенные участки около деревни Ямок, где найдены массовые могилы офицеров из Осташкова. Раскопки на других местах с нарушениями почвенного покрова запрещены российским властями.

Рис. 4. Медное, участок E.
Формы "собачьей кости" 1,4-10 и 18-19 соответствуют признакам работы бульдозера, котоый въезжал и выезжал из длинной траншеи. Токарев показал, что такие траншеи были выкопаны советскими бульдозерами весной 1940 года. Этот участок недоступен польским исследователям. Николай ??? (неразборчивая фамилия - NikolaiT3arvikw) из одесского "Мемориала" написал Малишевскому (который передал ему эту карту), что местные власти в Твери изъяли эту карту, когда ее им показали, огородили территорию и запретили членам тверского "Мемориала" исследовать это место. Снежко, который знает об этом месте, от комментариев воздерживается. Малишевский полагает, что эти два участка, один в Ямке (участок G) и другой в Медном (участок E) были созданы для сокрития убитых поляков из Осташкова.

Рис. 5. Харьков, Дзержинский район.
Эта карта была сделана для Малишевского госслужащими США по заявке профессора Збигнева Бжезинского. На ней показаны территории, представляющие интерес для Малишевского, включая участки A, B и E. Район Черной дороги около деревни Пятихатка содержит массовые могилы, связанные с офицерами из Старобельска. Малишевский полагает, что дополнителные массовые могилы могут существовать южнее Харькова в Безлюдовке и также, возможно, на участе B этой карты.

Рис. 6. Харьков.
Малишевский полагает, что первоначальные массовые могилы у Пятихатки были в местах, отмеченных обозначениями от a до a-5, и что они были так серьезно разрушены во время битвы за Харьков в 1942 году, что позднее было осуществлено перезахоронение в различных местах поблизости, отмеченных римскими цифрами, что видно на снимках от 15 августа 1943 года. На трех участках, отмеченных римскими цифрами, были найдены убитые заключенные из Старобельска.

Рис. 7. Харьков.
На этой карте нанесены аномалии и особенности, видные на снимках от 15 августа 1943 года и 8 июня 1944 года. Жирные черные линии показывают места, лишенные леса из-за бомбежек.

Рис. 8. Харьков. Участок A.
Участки 1 и 2 есть дачи НКВД. До Второй Мировой войны и во время ее лес был огорожен, и доступ туда был запрещен. На участках 2 и 3 красным цветом показаны могилы меньшего размера, которые могут содержать от 30 до 50 человек. Вероятно, они возникли в период ежовщины в 1930-х годах. Вся территория ныне засажена лесом и польские исследователи туда не допускаются.

Рис. 9. Харьков. Четыре фотографии.
На этих фотографиях показаны изменения на участке B от 1941 до 1944 года. На участке B имеются признаки массовых могил. Ныне там находится радиомачта.

Рис. 10. Харьков. Участок B
Объекты, отмеченные цифрами 6, 7 и 8 принадлежат армии и полиции. Цифра 9 обозначает тюрьму (? compound). Участок B-l имеет признаки массовых захоронений, которые никогда не исследовались. Числами 10-13 отмечены возможные места массовых могил.

Рис. 11. Харьков. Участок B
Показаны три аномалии траншейного типа и девять ям. Малишевский полагает, что польские офицеры высокого ранга могут быть захоронены здесь, а не в Пятихатке, где очень мало старших офицеров было обнаружено. Эта территория недоступна польским исследователям, ныне там радиомачта.

Рис. 12. Цветная карта Катыни, 1959 г.
Армейская карта США 1959 года показывает Катынский лес и станцию Гнездово. На оригинальной карте отсутствуют подробности лесных дорог. Малишевский нанес на нее дополнительные обозначения. 1. Массовые могилы в Катынском лесу. 2. "Лесополоса", где Малишевский установил истинное место разгрузки поездов, и также строения, которые могут иметь отношения к казням. 3. Станция Гнездово.

Рис. 13. Схема расположения снимков.
Положение различных снимков Люфтваффе. Штамп "секретно" ("Confidential") американские цензоры нанесли одиннадцать раз около 1950 года.

Рис. 14 и 15. Катынь. Фотография и карта (вместе)
Это "Лесополоса", расположенная северо-западнее станции Гнездово, где, как показал русский свидетель Кривозерцев в Анкоте в 1946году, полськие заключенные выгружались из поездов. Показания Кривозерцева были позднее искажены для того, чтобы привести их в соответствие с показаниями профессора Свяневича о том, что выгрузка происходила на станции. Место находится на значительном расстоянии от станции. "A" обозначает строение, которое, по мнению Малишевского, имеет отношение к убийствам. "B" - железнодорожный тупик. Советское внимание к этому участку было не меньше, чем к Катынскому лесу. Эта фотография сделана в тот же день, что и фотография бульдозера в лесу, 28 августа 1944 года. Поблизости от "Лесополосы" находится много машин и сотрудников НКВД.

===
Рис. 15 для меня загадка. Я не понимаю, какое место на нем изображено, и не вижу, какое он имеет отношение к рис. 14.
====

Рис. 16. Катынь. Зима. Карта от 8 января 1944 года.
Эта карта составлена Малишевским. На ней отмечена советская деятельность, "следы на снегу". Это подготовка к приезду комиссии Бурденко. НКВД интересовали не только польские могилы, но, как показывают поисковые раскопы, их интересовали и массовые могилы других жертв, захороненных в 1930-е годы.

Рис. 17. Катынь. Фотография "36"
На участке "5" виден бульдозер НКВД, разрушающий кладбище PKC (ПКК, наверно ?) и выгружающий оттуда слои трупов. Участки 02-06 обозначают массовые могилы, появившиеся в 1930-х годах. (Возможно, там захоронены дети жертв чисток, убитые, поскольку они мешали Сталину). Участки 07-010 - тоже места захоронений НКВД. На участке 6 находятся могилы советских граждан, обнаруженные немцами в 1943 году.

Рис. 18. Катынь. Фотография "40"
Показывает, как на катынских могилах работают бульдозеры, в севрной части впервые обнаруживается траншея, обруженная аналитиком ЦРУ Робертом Пуарье.

Рис 19. Катынь. Фотография "39"
"C" - это дым от работающего бульдозера. Темная линия "A" - глубокая траншея.

Рис. 20. Сталинец.
Трактор анфас.

Рис. 21. Катынь.
Эта карта, составленная Малишевскаим по данным воздушной разведки Люфтваффе, стала образцом, которую использовали ученые, работавшие в Совете охраны памяти (Rada Ochrony Pamięci), для обнаружения могил. Более поздние карты (и академические издания), созданные поляками, не удовлетворяют выскоким требованиям Малишевского к точности. Участок "H" - первоначальные захоронения 1940 года. Участок "G" - кладбище ПКК 1943 года. Штриховой квадрат - общее положение кладбища, отмеченного Станиславом Буйновским (Stanisław Bujnowski) в 1957 году, вероятно, размещение 900 тел, перезахороненных комиссией Бурденко в 1944 году. "L" - траншея, обнаруженная аналитиком ЦРУ Робертом Пуарье.

Рис. 22. Катынь. Карта Козельска.
Военная карта США. Показано положение козельского рагеря. На этой карте лагерь обозначен как Dom Otdykha Imeni Gorkogo. До революции там был монастырь.

Рис. 23. Катынь.
Фотография Люфтваффе 14 октября 1943 года. Видны Днепр, дача НКВД. В центре - кладбище Польского красного креста, созданное в 1943 году.

Рис. 24. Катынь.
Кладбище Польского красного креста крупным планом. Два малых прямоугольника в верхней части крупного нижнего правого прямоугольника - могилы генералов Сморавиньского и Богатыревича.


Рис. 25. Катынь. Аннотированная фотография.
"K" - положение камеры для прпагандистской советской съемки красных польских солдат генерала Берлинга на параде в январе 1944 года. "A" - траншея, обнаруженная аналитиком ЦРУ Робертом Пуарье, которую никогда не исследовали. "G" - Смоленское шоссе, около которого комиссия Бурденко убирала польские трупы во время своего расследования 1944 года. Квадрат вокруг цифр 3 и 2 - место, где Станислав Буйновсий видел мемориал в is 1957 году. Оно значительно ближе к шоссе, чем нынешний катынский мемориал. Малишевский полагает, что там может быть захоронено более 900 тел, эксгумированных комиссией Бурденко.

Рис. 26. Санок. Молотовско-риббентроповский раздел Польши.
Это одна из ряда немецких фотографий, показывающих линию раздела Польши в 1939 году. "W" - оригинальное немецкое обозначение моста через реку Сан. Малишевский обнаружил пункт обмена пленными около этого моста.

Конец книги.

[john07]

Книга Андрея Михайлова "Катынский подлог" -

http://www.mysteriou...%BB%D0%BE%D0%B3

[john07]

Название: Немцы в Катыни. Документы о расстреле польских военнопленных осенью 1941 года
Автор: Р.И.Косолапов, В.Е.Першин, С.Ю.Рыченков, В.А.Сахаров.
Год издания: 2010
Издательство: ИТРК
ISBN: 978-5-88010-266-2
Страниц: 282
Формат: DJVU
Размер: 9,3 Мб (+3%)

Сборник содержит документы о расстреле немецко-фашистскими захватчиками польских военнопленных на оккупированной советской территории осенью 1941 года. Впервые под одной обложкой собраны сообщение Специальной Комиссии (H.H.Бурденко) по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров, разведдонесения особого отдела 50-й армии Западного фронта и партизан, действовавших на территории Смоленской области, записи свидетельских показаний на заседаниях Нюрнбергского процесса, раскрывающие обстоятельства этого преступления в контексте массовых расправ гитлеровцев над военнопленными и гражданским населением, а также инспирированного ими в 1943 году «расследования».
Ряд недавно обнаруженных архивных документов публикуется впервые.
Для широкого круга читателей, интересующихся отечественной историей.

Немцы в Катыни. Документы о расстреле польских военнопленных осенью 1941 года

[john07]

http://ursa-tm.ru/fo...BD%D0%B8%D0%BA/

[john07]

Катынь стала гостайной?
Марьяна Торочешникова

26 января Верховный суд России вновь вернется к рассмотрению вопроса о незаконности зесекречивания ключевого документа так называемого "катынского дела". На протяжении нескольких лет историко-просветительское общество "Мемориал", добивается обнародования постановления Главной военной прокуратуры России, прекратившей расследование уголовного дела о расстрелах в 1940 году под Катынью почти 22 тысяч польских граждан, содержавшихся в разных лагерях и тюрьмах НКВД СССР.

Новое обращение сотрудников "Мемориала" в Верховный суд России связано с их проигрышем в Мосгорсуде, отказавшемся рассекретить постановление Главной военной прокуратуры, согласно которому 21 сентября 2004 года расследование по так называемому "катынскому делу" было прекращено. По словам историков и правозащитников, этот документ интересен им в первую очередь как источник информации о преступлении, совершенном советским тоталитарным режимом, поскольку постановление отвечает на ключевые вопросы следствия. Руководитель польской программы общества "Мемориал"Александр Гурьянов называет постановление "уникальным источником информации о катынском деле":

– Конечно, все материалы расследования должны быть рассекречены, но в качестве, так сказать, первого шага – хотя бы это постановление, которое должно содержать изложение всех результатов расследования. Нужно знать, на каком основании вынесена эта издевательская юридическая квалификация преступления, на которую главная военная прокуратура все время ссылается, – "общеуголовное преступление". По мнению прокуроров речь идет о превышении власти всего лишь несколькими руководителями ведомственного уровня. Это настоятельно нуждается в опровержении! Потому что квалификация этого преступления как общеуголовного, в частности, является препятствием для другой задачи, которую "Мемориал" поставил перед собой: добиться поименной реабилитации всех расстрелянных как жертв политических репрессий. Нам до сих пор отказываются сообщить фамилии фигурантов дела. Они имеются в постановлении о прекращении уголовного дела, а нам говорят: оно секретное, мы не можем нарушить закон о гостайне и сообщить, кого мы признали виновными. Вот почему это постановление является центральным пунктом борьбы за правовое разрешение "катынского дела" в России.

В ноябре прошлого года Московский городской суд отказался удовлетворить требования "Мемориала" о признании незаконным и необоснованным решения Главной военной прокуратуры о засекречивании постановления о прекращении "катынского дела". Александр Гурьянов убежден: отказывая в удовлетворении требований, судья нарушила закон:

– Судья сделала выводы относительно содержания этого документа, не увидев его. Это касается не только самого постановления о прекращении уголовного дела, но и решения межведомственной комиссии.

Существенным нарушением правозащитники называют и то, что рассмотрение заявления "Мемориала" в Московском городском суде проходило за закрытыми дверями.

– Формальным поводом было то, что Главная военная прокуратура принесла в суд некое письмо с изложением ситуации и шлепнула на это письмо гриф "Совершенно секретно", опять же сделав это с чудовищным нарушением закона, поскольку ни одно сведение, изложенное в этом письме, не подлежит засекречиванию. В законе о гостайне есть исчерпывающий перечень того, что можно секретить, а чего нельзя, – говорит руководитель польской программы историко-просветительского общества "Мемориал" Александр Гурьянов.

Тем не менее, он не исключает, что и Верховный суд России, который должен рассмотреть кассационную жалобу общества на решение Мосгорсуда объявит заседание закрытым.

[john07]

Кремль назвал условие передачи Польше секретных материалов по Катыни

Все материалы по "катынскому делу" будут переданы польской стороне после завершения работы по их рассекречиванию. Об этом"Интерфаксу" в четверг сообщил неназванный источник в администрации президента России.По словам собеседника агентства, работа по рассекречиванию материалов продолжается.

27 января польская "Газета Выборча" опубликовала статью под заголовком "Обращение к Медведеву", в которой содержался призыв к российскому президенту рассекретить документы по "катынскому делу". В публикации выражалось недоумение по поводу решения Верховного суда РФ, признавшего засекречивание материалов законным.

Автор статьи, колумнист Вацлав Радзивинович, подчеркнул, что президент может добиться рассекречивания документов, поскольку именно он возглавляет Межведомственную комиссию по защите государственной тайны. Эта комиссия, как сказано в положении о ней, формирует перечень сведений, отнесенных к государственной тайне.

О том, что Верховный суд РФ признал законным засекречивание материалов дела, отклонив тем самым жалобу правозащитного центра "Мемориал" на решение Мосгосуда, стало известно 26 января.

116 томов дела были засекречены в середине 2000-х годов по решению Главной военной прокуратуры. Оставшиеся материалы были переданы Польше в 2010 году. Дмитрий Медведев заявил тогда, что работа по рассекречиванию будет продолжена.

Массовые расстрелы польских граждан сотрудниками НКВД происходили в 1940 году. В советское время ответственность за это преступление возлагалась на нацистов, однако в 1990 году Москва признала вину властей СССР, было начато расследование. Дело закрыли в 2004 году. В ноябре 2010 года Госдума приняла заявление, в котором возложила ответственность за расстрел польских граждан в Катыни на руководство Советского Союза.

[john07]

Польша требует денег

Зачем сегодня реабилитируют польских офицеров, погибших под Катынью? Действительно ли те события так важны для наших отношений с Польшей? Мнение политического консультанта Анатолия Вассермана.